Четыре дня прошли в напрасных ожиданиях и надеждах. Саша Журавкин всё больше молчал или ехидно выкрикивал несуразицу, на которую никто старался не обращать внимания. Сеня, наконец, смог одолеть в шахматы Стояна, а Глеб каждую ночь проваливался на тонкий план, где посещал Варвару и сына Володю. Подозрительных людей при этом не встречал. Волкодлак обучал технике движения в астральном мире, знакомил с его обитателями, показывал способы изучения подводного царства. Когда они приблизились к воде, вокруг ощущалось почти материальное жужжание энергии. Не было никакого ощущения контакта, но переход был поразительный. Жига внезапно оказывался в том, что походило на водную глубь, намного более плотную, чем подсвеченная атмосфера астрального мира. Видимость была чрезвычайно хорошая, и можно было видеть на сотни метров в разных направлениях. Могло показаться, что это некая буферная зона. Но малюсенькие пузырьки и частички материи повсюду доказывали, что на самом деле действие происходит под водой. Направляясь вверх, под небольшим углом к более светлой области, которая являлась поверхностью, Жига ощущал, что в глаза бросались двигающиеся искры. Среди них виднелась стая огромных рыб. Они были овальные, плоские и ярко окрашенные, размерами много больше, чем самые большие киты, которые плавают в океанах. «Столько ещё неизведанного», – подумал Глеб и ощутил, как от большой рыбы исходит интеллект, любопытство и… нечто похожее на развлечение. Взвившись вверх, он всплыл среди огромных океанских волн и взмыл в прекрасное небо цвета маренго. На расстоянии нескольких километров слева был берег с небольшой речкой, бурно текущей по кремово-желтым пескам и впадающей в бескрайнее пространство океана. Белые барашки прибоя паслись по всему пляжу, дружно сменяя друг друга.
Корчагин понял, что может подниматься в небо как угодно высоко. Разглядев с высоты спутника Москву и направив своё намерение на эту точку, он оказался возле Останкинской башни, где собирались сотни астролётчиков, притягиваемых сюда самым высоким строением столицы.
В последнюю ночь выход был кривой, глючный. Изображение напоминало плохо работающий чёрно-белый телевизор. Полуволк объяснил, что бывают такие дни, когда путешествия в мире изначального РА затруднены, и связано это с фазами Луны и иногда с погодными условиями.
Вечером пятого дня, при стандартной процедуре сбора грязной посуды, из окошка камеры на пол упал смотанный ломоть медной проволоки, обёрнутый небольшим кусочком белой бумаги. На ней Квадрат кривоватым почерком нацарапал «Добро и любовь всегда возвращаются в самый нужный момент. Удачи вам, люди».
Можно было и раньше догадаться, что особых проблем у блатных не возникнет с передачей кусочка меди. Деньги в изоляторе и зоне решали всё. В каждой камере, помимо телевизора, почти всегда в наличии было несколько мобильных телефонов, ноутбук с подключенным через модем Интернетом и микроволновая печь. Проволока выглядела какой-то дерзкой шуткой или издевательством, поэтому цена такой «посылки» была явно не высокой.
Стоянов-Семёнов распустил катушку, убедился в размерах мотка и скрутил проволоку обратно, положив под свою подушку. Вид его при этом стал серьёзный, и даже Жура, обычно проявляющий желание блеснуть остроумием, на этот раз тихо наблюдал за каждым движением седобородого. Поцеловав каменный кулон, фокусник выпрямил спину, закрыл лицо руками и ритмично дышал около получаса.
– Сегодня не выйдет, – тонким голосом произнёс он, открыв глаза.
– Почему? – выкатилось с губ Глеба.
– Не время…
– А когда время придёт?
– Завтра ночью сиганём, перед этим объясню, что вы должны сделать для успешного старта, – стальным басом ответил Стоян.
– Что вы сделаете? – переспросил Жура.
– Сиганём. А если точнее выразиться, то миганём. Очень быстро переместимся в пространстве. Так быстро, что ты сынок таких чисел не слыхивал. Хотя не твоя вина. К сожалению, наследие пращуров, в том числе арифметику, никто в школах давно не изучает. Кому-то понадобилось представить древних тёмными и безграмотными людьми, которых несколько веков назад облагородил цивилизованный Запад. Спорить с этим мне негоже. Но почему-то умалчивают, что наши предки оперировали такими математическими величинами, которые могли потребоваться только для трансгалактических перемещений и перелётов. Употребляемое до сих пор слово «сигануть» является производным от самой маленькой арифметической единицы сиг, который меньше секунды в триста миллионов раз! Меньше секунды также миг, мгновенье и доля. Ну как тебе, Саша?
– Я немного не справился с уроком, не верится даже…
– Ну, что же ты, а ведь уже давно семь пядей во лбу…
– Ну да…
