– Давай я его к Лешему за родник на пару дней отвезу, потом утихнет волна, и придумаем что-нибудь, – взбодрился бугай. Мысль эта не была гениальной, но парню хотелось чем-то быть полезным и тем самым оправдаться перед самим собой.
– Тут они меня найдут, – проговорил детектив, – не буду объяснять как, но найдут. Мне в Москву надо, там затеряться легче.
Яволод за последний час испытал столько чувств и эмоций от страха до удивления, что сейчас чувствовал себя выжатым, как лимон, и мечтал, чтобы как-то всё разрешилось божьей волей. Однако Глеб и сын Владимир упрямо ждали решения от него самого. Проще всего было нацепить два железных колечка на руки этому парню напротив, но проще только сейчас. Вечером и ночью, оставшись наедине со своим внутренним, будет ох как тяжелее. Это он знал точно.
Такие разные люди живут в одной деревне, а приди чужак или враг, и все как одна семья. Так только ни спорят и ни ругаются: одни – за то, что козу не там гулять привязали, другие – за то, что выкосили часть чужой поляны, третьи – цыплят разбежавшихся не поделят, а то и просто так языками зацепятся. Да и в драку друг на друга почти насмерть – бывает. А сейчас пришли москвичи, чужаки, и вся деревня за своего готова была бы с вилами и топорами встать, не разбирая, кто прав, а кто виноват. Потом разберёмся, а сейчас… Тот же Яволод, будь уверен, бросился бы первым.
– Ну вот скажи мне, гость любезный, почему честные люди, совесть своего народа… Я не про себя говорю! – добавил полицай раздраженно, заметив усмешку покосившегося сына. – Почему, я спрашиваю, достойнейшие люди испытывают эти муки совести? И вынуждены грызть себя изнутри, наплевав на закон или на свою честь. Кто придумал этот выбор?
– Можешь по закону всё сделать, я пойму тебя…
– Там, где правит совесть, законы не нужны… Ладно, ступай! – сказал усатый с таким видом, будто дарил Глебу вторую жизнь. – Но если все-таки… Если ты негодяй такой…
– То будешь сам виноват, – прервал его детектив и с поклоном вышел из дома.
Бугай невольно улыбнулся, проскочил на мгновение в свою комнату и выбежал вслед за Корчагиным.
Он долго плелся следом за Глебом, чувствуя, как постепенно проникается всё большим уважением к этому человеку. Он стыдился вчерашних действий и сегодняшнего бессилия. Когда между ними осталось пять шагов и перед глазами перестали прыгать картины прошлого дня, он ухватил детектива за рукав и пролепетал:
– Я тут тебе, ну вот это… Переодеться прихватил…
– Спасибо, Володя, – принимая китайский зимний пуховик и рейтузы, добродушно закивал Жига. Странное дело, вчера этот человек казался ему настоящим воплощением низости и подлости, а сегодня от этих чувств не осталось и следа. Бугай продолжал тихо шагать следом, не понимая зачем, он просто знал, что так надо, ему так хотелось. Наконец, он не выдержал:
– Ты куда идёшь-то?
– На трассу, – сипло ответил Глеб и обратил внимание, что на улице, по обыкновению многолюдной, неожиданно было удивительно тихо… – После переезда лесом пойду, к вечеру доберусь до дороги, а там автостопом. У меня документов нет и денег. Со мной только авось остался…
Здоровенный детина доверчиво смотрел, моргая длинными ресницами, потом, обогнув детектива впереди, сел на корточки:
– Я знаю, побратим, что ты не простой мужик. Я утром без опохмела не мог три года обойтись, если с вечера перебрал. А сегодня даже смотреть не мог, хотя вчера по две бутылки влили в себя. Что-то ты вчера сделал с нами… Всю жизнь на обратном пути перелистал, эпизод за эпизодом… Обиду на удачливого брата запивал, но залить не получалось.
Глебу не хотелось с ним говорить, и он просто кивнул, глядя на стаю огромных канадских быков, напомнивших ему времена мамонтов. Двое мужчин ползли вдоль дороги. Бугаю всё-таки удалось развязать ниточки добрых намерений, не попортив бирок, и Глеб подал ему руку.
– Я не злюсь, Володя, спасибо за одежду. Тебе лучше уйти. Со мной небезопасно сейчас любому человеку.
– Прошу тебя, не сердись на мое любопытство, – сказал сын участкового. Видишь ли, я слышу что-то внутри себя, по хребту огонь будто бы обжигает и ветер обдувает…
– Вот и слушай себя, ничего лучше тебе никто не посоветует, – отрезал Жига, всматриваясь в пыльный столб, вырастающий на горизонте. Мотоциклист заглушил движок задолго до них и плавно скользил между дырками асфальта.
– Привет, Вован, – деловито выкрикнул рыжий пацан лет пятнадцати.
– Здорово, шпана.
– Сигаретку дай.
– Сопли с носа убери.
– Какие мы сегодня важные.
– Рыжий, дай мотоцикл, до трассы человека довезу. С меня бензин и, фиг с тобой, пачка Кента.
– Неее… братан увидит, побреет налысо.
– Да у тебя и волос-то, как у меня зубов, – ёрничал бугай, – выручай, должен буду.
– Ну ладно, – согласился пацан, – полпачки вперёд.
Володя понял, что сегодня он ещё не курил, и это опять заставило его взглянуть на Глеба. Тот понуро смотрел себе вдаль пустым взглядом. Целая пачка сигарет оказалась в руках рыжего.
