И всё это страшное великолепие дополняла грустная улыбка на бледных обескровленных губах, от которой снова захотелось разрыдаться. Пришлось спешно брать себя в руки, умываться холодной водой из-под крана и стараться прийти в норму. Ведь правду говорят, что слезами и переживаниями горю всё равно не можешь. А значит, нужно успокоиться и начинать жизнь с чистого листа. А по возможности, постараться исправить все свои старые ошибки, если, конечно, это вообще возможно.
Когда, спустя немыслимое количество времени, я снова подняла глаза на зеркало, из него на меня смотрела вполне милая девочка, правда бледноватая и без макияжа, зато глаза её горели такой странной уверенностью, что невольно вызвало улыбку. Ведь именно сейчас, первым делом, я решила во что бы то ни стало, извиниться перед Тимуром... за всё. И за преследование, и за магазин, и за шлем с аварией. За то, что думала о нём плохо и по пьяни попыталась втянуть в свою игру. И за пощёчину, и за все грубые слова в его адрес. И вот с такой уверенностью вернулась в студию.
- Давай-ка ещё раз, - проговорил Гоша, отстукивая на барабанах довольно быстрый ритм, какой-то новой неизвестной мне песни. И судя по первым аккордам электрогитары, должно было получиться что-то заводное и весёленькое, куда ближе к рок-н-роллу прошлого века, но... были в этой мелодии странные нотки грубого отчаяния. Присев на диван, я уложила на колени свою мокрую одежду и решила послушать очередной шедевр своей группы.
Первый куплет, к моему удивлению пел Кармин, хотя он в принципе никогда не пел, а тут вдруг решил вспомнить, что у него тоже есть голос. К тому же, песня явно отражала его внутреннее состояние, отчего получалась какой-то живой.
Она яркая... она самая,
И красивая... и желанная.
Губки -- бантики,
В глазах искорки,
Платья - фантики,
Стразы... бисерки.
Вроде умная... пусть наивная,
Где-то грубая... Где-то сильная...
И по жизни ведь не идёт одна.
И душа её вроде не черна...
Но как все она...
Продалась!
Где-то на середине куплета я обнаружила на столике кружку Валеры с дымящимся горячим кофе, и только успела сделать глоток, как услышала злобное "Продалась" и чуть не выплюнула всё содержимое обратно.
Ничего себе песенка, это они кого имеют ввиду? Меня что ли?! Хотя...
Короткий проигрыш закончился и теперь запел Тим, но в его голосе было куда больше злости и обиды, чем в партии исполненной Кармином. К тому же, перед тем как исполнить первые строчки, он метнул в мою сторону однозначный взгляд, как бы намекая на то, чтобы я прислушалась.
Он совсем другой -
Он ее купил,
И увёз с собой,
И мечты лишил.
За монетный звон,
Что ей подарил,
Её страстный стон
Ночью получил.
И теперь она подневольная,
И других парней недостойная.
Крылья срезаны
Цепь холёная,
За то золотом одарённая...
Ведь себя она...
Продала.
Я крепко сжимала в руках кружку, ошарашено уставившись на серьёзного и обозлённого Тима, и никак не могла понять, за что же он меня настолько ненавидит. Разве я давала ему повод?! Разве когда-то намекала, что у нас может что-то получиться?! Нет! Да мы вообще с самого начала не поладили, и вот теперь мне приходится пожинать плоды нашей вчерашней ссоры.
Жесть... прошли всего сутки, а Тим мало того что написал готовую песню, но и принёс её в группу. И теперь этот комок грязи на мою голову будет выливаться на каждом концерте, в этом я уверена.
Первые строчки третьего куплета снова вернули меня в суровую реальность происходящего, но я уже боялась слушать, чем кончиться этот идиотский крик души. И была больше чем уверена, что создавалась эта вещь исключительно для того чтобы меня разозлить.
В этот раз ребята запели вдвоём...
Мы обычные. Не лощёные.
Не гламурные. Не прожженные.
Лишь хотим любви,
Чистой, искренней.
Чтоб без рук в крови...
Верной, истинной...
Только девушки
все уж куплены.
Судьбы их баблом
уж загублены.
Чувства в душах их
в корень срублены.
Мы в борьбе за них
больше не сильны.
Ведь теперь они...
Лишь товар.
На моём лице растянулась странная истерическая улыбка. Говорить сейчас я не могла совершенно, а к горлу снова подступил комок из слёз.
Наверно, сегодняшний день по праву стоит занести в календарь моих самых отвратительных дней и в будущем, постараться не планировать на эту дату ничего важного. А лучше просто, запираться дома и тихо пить бренди в одиночестве.
- Рина, - позвал меня Кармин, и когда я подняла на него глаза, в которых уже точно стояли слёзы, как-то разом стих. Мне же пришлось спешно хватать свои мокрые вещи и ретироваться куда-то подальше от его странного взгляда. Тут очень кстати подвернулась открытая дверь на крышу.
- Пойду... вещи развешу, - выдавила я из себя, и тут же покинула ребят, которые, кстати говоря, не проронили ни звука. Что творилось в этот момент в их мыслях мне неизвестно, но главное, чтобы им не пришло в голову меня жалеть...
Вот чего я не переносила хронически - это жалость!
