Эти слова звучали в последние месяцы в стенах нашей квартиры слишком часто, чтобы я им поверил. Но удовольствие приходит слишком быстро и начинает разрезать тело напополам. Остается только молиться о том, чтобы Вере хватило сил простить меня за все, что я натворил и продолжаю… Снова и снова извиняюсь перед ней точно заевшая пластинка.
Мысль о том, насколько паршиво у меня с головой, посещает с запозданием. Когда я лежу на спине в собственной кровати рядом с Верой и не могу пошевелиться. Здорово, однако, я спасаю собственный брак. Не удивлюсь, если жена уже завтра бросится собирать чемоданы, чтобы сбежать от меня на другой конец света… Собрав волю в кулак, поднимаюсь с кровати и безмолвно направляюсь в душ. Не включаю лампы, ориентируюсь лишь по тонкой полоске света, льющегося из неплотно прикрытой двери кабинета, около которой останавливаюсь, чтобы передохнуть. Но, кажется, сегодня самое время творить глупости: я вхожу внутрь комнаты, отключаю сигнализацию, а затем наконец срываю со стены раму с шедевром руки Ренуара и с силой швыряю ее на пол.
Жен
Плащ отца лежит темным пятном на диване, пока сам он, уперев руки в спинку разделяющего нас кресла, гневно смотрит на меня. Не очень комфортно под таким взглядом, будто я снова ребенок, который понятия не имеет, что делает, но если раньше у меня был повод сдаться, то теперь возраст не позволяет отказываться от своих убеждений.
— Я не вижу ни одной причины, по которой стоило бы устроиться на работу к Рашиду! — повторяю, повышая голос. Мне самой это неприятно, но разве удержишься, когда чувствуешь, что проигрываешь по всем фронтам?
— А ты доигралась с Харитоновыми до того, что, кроме Мурзалиева, тебя никто на работу не возьмет! — слышу предельно желчный ответ.
— Да ладно! — восклицаю. — Как минимум твой центр меня приютит.
— Точно! — рявкает отец, но не потому, что проигрывает. Просто я довела его своим упрямством до точки кипения. — Только тебе придется сменить специализацию и снова отправиться на первый курс ординатуры! Потому что нейрохирургов у меня, считай, ноль.
Нервно тереблю пуговицу на блузке. Врать бессмысленно, нейроотделение у отца паршивое. Но, учитывая что все финансирование идет в кардио, оно и закономерно.
— Значит, поеду мир смотреть, — пожимаю плечами.
— С врачом в чемодане, да?
Рычу от злости:
— Ну или дома сидеть стану. С мамой рядом. Чем плохо?
— Лежать на диване и киснуть, пока не превратишься в бесформенную амебу? И правда, что в этом плохого? — без труда парирует отец.
— Ну это уже форменное хамство! — восклицаю. — Я же не какая-нибудь клуша!
— Конечно, нет. Но есть причины, по которым больных Паркинсоном (хроническое неврологическое заболевание, при котором у больных наблюдается потеря контроля над своим телом) заставляют заниматься в спортзале, а Альцгеймером (также неврологическое заболевание, связанное со слабоумием, на ранних этапах проявляется потерей кратковременной памяти) — учить языки. Сядешь дома — начнешь себя жалеть, начнешь себя жалеть — перестанешь заниматься здоровьем, а для тебя это критично. Моя дочь не станет диванным овощем, ожидающим неминуемой участи.
Он прав, тем более что такая пассивная жизнь не для меня. Хирурги всегда в делах и заботах, постоянно на ногах, и мне это нравится. А если подключить эгоистичные причины: иногда не мешает посмотреть на людей, которым еще хуже, чем тебе, чтобы перестать себя жалеть. Но Рашид… Но это же Рашид!
— Хорошо, я тебя поняла и не имею ничего против Харитоновых, но всю картину портит сволочь Мурзалиев!
— Да что ты, — издевательски тянет отец. — Судя по тому, что мне известно, именно ты поддержала людей, которые отложили трепанацию Кирилла Харитонова, и не доложила начальству, чем подставила по полной программе.
— Откуда ты знаешь?! — удивляюсь. Вот почему всегда именно так?
— Знаю, — пожимает он плечами. — Приходится — должен же я хоть что-то знать о своих молчаливых детках.
— Неважно, это другое.
— Нет, это одно и то же. Мы все выбираем газон позеленее. Ты не захотела портить отношения с начальником, хотя это было опрометчиво и шло вразрез с клятвой Гиппократа.
— Ой, ну давай уж до таких азов не докапываться…
