— Да охренеть просто.
— Тогда давай денег на курицу, — берет быка за рога.
— Сама купишь. По милости твоего сорванца у нас минус два стакана! — И это, кстати, чистая правда.
По дороге обратно думаю о звонке Ви. Вчера она вспомнила обо мне и ядовито поинтересовалась, не сменил ли ее хахаль, часом, обивку кресла. А узнав, что нет, к себе пригласила. Пожалуй, вариант заслуживает рассмотрения. Уж оттуда-то я точно уберусь вовремя… Думаю съездить и посмотреть на дворец блонди. Заодно отдохну от насущных дел. Но супчик пусть пока Катеринка строгает — перечницы целее будут.
Прохожу вперед и… Что за…?!!! Буквально прирастаю к месту, увидев шокирующую картинку: в моем казино два амбала и Григорий, который треплет по голове Катькиного мальчонку, в то время как тот хвастается ему своей машинкой. Что за дерьмо творится?! Ян обещал присматривать за мелким, а сам выпустил его в зал! И прямо к ублюдку в лапы. Ни на минуту нельзя оставить этого кролика — накосячит тут же! И, мать их, персонал не смущает, что сына Катерины лапает незнакомый дядька! Может он не только по шрамам, и педофил еще. Об этом никто не подумал? Нет, конечно, у нас все добренькие и хорошенькие. Зарплаты порежу, вот серьезно!
Иногда я понимаю, что веду себя как полный кретин, однако сейчас, вспомнив о том, как очнулся в больнице, как узнал о себе, Алексе, Жен… мне просто хочется швырнуть этого урода на пол и избивать его, пока не оттащат. Пальцы уже сжимаются в кулаки, но я старательно сдерживаюсь, только поворачиваюсь к своим людям и рявкаю:
— Кто его сюда пустил?! Выведите немедленно!
На меня оборачиваются все присутствующие.
— Так-так, а вот и наш хозяин, — радостно приветствует меня Григорий, сбивая с толку направляющихся сюда охранников.
— Так рад, да? — цежу сквозь зубы.
— А то! — злобно ухмыляется. — Это как же тебе удалось натравить на меня Елисеева, паскуда, а?
— А как же тебе в голову пришло подстроить аварию?
— Да без проблем! Вот сдох бы он, и его дочурка мне бы досталась. Не зря же ходила, крутила задом прям перед моим носом. И, кстати, задница у нее очень даже, хотя, признаться, меня интересует в ней кое-что другое…
Перед глазами само собой вспыхивает воспоминание о коллаже из шрамов. Я помню его так отчетливо, что смог бы восстановить каждое фото с изуродованными частями женских тел. А там их не меньше пятнадцати. И снова, как представлю, что он фотографирует лежащую перед ним — нет, под ним — Жен, так ярость застилает глаза. Какие бы он выбрал простыни для нее? Те же, грязновато-желтые, как на большинстве фото? Или ослепительно белые, чтобы кожа казалась смуглее? А может яркие, под стать самой инопланетянке? Задается ли он такими вопросами, или для него Жен не более, чем белый… хотя нет, теперь уже красный шрам на груди? Кусок мяса. В голове зарождается ярость и боль. Снова. И прежде, чем я успеваю себя остановить — бью Григория по лицу. Голова извращенца при этом запрокидывается, он как-то смешно взмахивает руками и плюхается на спину. А затем раздается женский визг, за которым сразу же следует детское:
— Во круто!
Говорю же, я кретин. Избил человека при ребенке… Хотя несчастным он как-то не выглядит… Я настолько сильно увлечен этой мыслью, что пропускаю момент, когда один из амбалов Григория отвечает мне взаимной любезностью. Да, потом охранники его скрутят, но это не мешает мне присоединиться к царству носителей фингалов на память. И мне не жаль ни хрена «пожертвовать красотой». Я давно не был так счастлив, как в миг, когда врезал ублюдку за Жен.
— Сиди и не дергайся, — говорит Ви, прикладывая к моему глазу банку с консервированными ананасами.
— У тебя что, шпрот не было?
— Думаешь, шпроты на глазу смотрятся более представительно? — спрашивает она насмешливо. — Какая разница, чем фигнал прикрыт, если с ним ты все равно пугало?
И то верно. Кухня у Ви уютная. Обжитая. Полка со специями в полстены. Вовремя я выгнал блонди из собственной квартиры. Гнездышко она вьет как маньячка. Яркие салфетки, вазочка с цветами, шторки идеально расправлены…
— А тебе холеных да на все пуговицы застегнутых подавай, как я заметил. Что ж ты со мной-то связалась?
Молчит и губы упрямо поджимает.
— Ты серьезно думаешь, что мне ананасы помогут?
— Ну, если тебя не смущает мысль напоминать алкаша…
— Да мне вообще похрен, кому я кого напоминаю. Хоть Элвиса, чтоб его, Пресли.
Ви вздыхает и с грохотом ставит банку на стол.
— Ты ужасен.
Я притягиваю ее ближе. Некоторое время она упрямится, руки мои скидывает с задницы. Ее позерство меня раздражает.
— Если ты думаешь, что я к тебе в шашки играть пришел, то новости у меня хреновые — для этих целей я прикормил одного братца-кролика.
Ви закатывает глаза и наконец тянет меня за собой. Похоже, что в спальню. Вот так вот. То есть на ее столе сексу нет, а мой так вполне подходит? Ну все, паршивое кресло ждет не дождется более близкого знакомства…
