Но иногда, размышлял Джонни, рассеянно потирая виски, было бы, наверное, лучше, милосерднее совсем порвать с этими последними отголосками прошлого. Старые книги уже никогда не взволнуют тебя так, как в детстве. Счастливая монетка не уберегла тебя от ударов, издевок и обыденности. Глядя на елочные игрушки, вспоминаешь, что когда-то здесь хозяйничала мать; она всех учила наряжать елку…
Стивен Кинг. Мертвая зона
Жен
В служебной машине исследовательского центра висит гробовое молчание. Ехать не менее часа. Интересно, мне хватит выдержки не заговорить с попутчиками? Ненавижу собственную отходчивость: прощаю слишком быстро и никогда не воздаю по заслугам обидчикам. Умоляю, пусть Капранов заговорит! Тогда мне не придется хранить обет молчания всю дорогу. Ведь с начальником я не ссорилась. Хотя… с Харитоновым я тоже не ссорилась. Просто он ни с того ни с чего решил меня игнорировать. И было бы эгоистично мешать его попыткам.
Мне везет:
— Расскажите-ка о вашей программе, Кирилл Валерич, — вдруг заявляет Капранов, и я начинаю восхвалять небеса. — А то вы так спешно сорвали меня с места.
Он не оговорился. Сорвали именно его — не нас. В тот день, когда Кирилл Харитонов объявил Капранову, что тот едет в Выборг, чтобы сделать операцию девочке, страдающей раком мозга, я слегка обалдела. Потому что стояла рядом, а наш многоуважаемый меценат сделал вид, что я — предмет интерьера, который можно не заметить вовсе. Он не только не сказал мне ни слова — он на меня даже не взглянул! Это было очень неожиданно и неприятно. Понимаю, мы с наставником не сиамские близнецы, и под «нас с Тамарой водить парой» никто не подписывался, но «добрый день, Жен Санна, а теперь валите, у меня разговор не к вам» было бы весьма кстати.
Три недели, я целых три недели с параноидальным упорством оглядывала коридоры в надежде заметить там Кирилла, и именно в тот день, когда он наконец почтил нас визитом, Харитонов прошел мимо меня, будто я — мебель. Вот каков мой английский пациент, представляете?
Так, спросите вы, что ж я тогда делаю в одной с ним машине? А все просто. Харитонова настигло кармическое проклятие, и в день отъезда все ординаторы из группы исследований рака мозга оказались заняты. В итоге меня услужливо разбудили среди ночи звонком с требованием пожертвовать выходным ради спасения умирающих детей. Бартер мечты.
— Алисе одиннадцать лет. Примерно год назад ей удалили опухоль мозга, но то ли вырезали не все, то ли рак вернулся. В общем, девочка все еще больна, а родители попросили найти другого врача. Лечение Алисы спонсирует фонд, а я давно присматриваю за ней и пообещал помочь с поисками нейрохирурга. Сначала хотели привезти пациентку в Петербург, но потом решили не вырывать ее из привычной среды, ведь девочка уже давно живет в больнице.
Все это время я старательно смотрю не на Кирилла, а в собственный телефон.
— Наверное, я не очень помог, — продолжает Харитонов со смешком. — Но о медицине лучше с врачами поговорить.
Периферическим зрением вижу, как Капранов задумчиво покачивает головой.
— Здоровая опухоль в маленьком мозгу, Елисеева. Фантастика.
— Больные дети, несчастные родители — что может быть круче? — бубню себе под нос так, чтобы Харитонов не услышал.
— Слушай, Принцесска, научись абстрагироваться. Или ты снова собралась распугивать посетителей больницы окровавленной бензопилой?
— Я никого не распугивала, тем более бензопилой, — огрызаюсь. Что со мной? Впору нервы лечить. Когда это я в последний раз так на Капранова набрасывалась? Чертов Харитонов!
— Ладно, я сделаю вид, что у твоего чувства юмора выходной, — разочарованно вздыхает наставник.
Пожимаю плечами и, чтобы дать понять, насколько заинтересована в диалоге, вновь утыкаюсь в свой телефон. Почему я не отказалась от операции? Зачем поехала? Ведь меня здесь видеть не желали. Стоило сказать, что мне нужно остаться в Петербурге, что есть дела, от которых нельзя отказаться. Про обследование соврать, например. Ведь выдернули в последний момент, до того все замену подыскивали. Мурзалиев чуть из штанов не выпрыгнул, пытаясь не отпустить меня в Выборг. Я бы даже посмеялась, если бы не была так расстроена.
Но что все-таки произошло? Почему отношение ко мне вдруг так резко переменилось? Вопрос, который терзает каждую девушку: что я сделала не так? Нет, я понимаю, что дело в нем, его жене… Не во мне, короче, ведь мы всего-то перекидывались несколько раз парой слов. Это не похоже на предательство вселенского масштаба.
