По натуре я не из пугливых, но обшарпанные стены и проржавевший, кое-как застеленный застиранными простынями матрас впечатление производят. Понадобилось полтора года, чтобы подняться до некоторого уровня и приличных площадок. Хотя шансов почти не было, ведь я мальчишка из приюта. Таких не берегут. Помер — не вспомнят. Лечился столько раз, что зарекся иметь детей. Трахаться с силиконовыми куклами, кстати, тоже. Брезгую, будто сам чем-то лучше партнерш по съемкам.
С приобретением какого-никакого статуса прибавилась, однако, новая головная боль. Видео для любителей помоложе. При участии девочек по типу подружки хахаля Ви. Еще повезло: мои работодатели с несовершеннолетними не спутывались, но видеть ломающего себе жизнь восемнадцатилетнего ребенка тоже тошно. А таких было немало. Некоторые приходили ради денег, как я, но были и энтузиастки. Дуры, уверенные в том, что трах на камеру — эталон крутизны. Последние почти всегда скатывались до героина и застревали навечно. По выслуге лет их насильственно выгоняли, будто мусор выбрасывали. Ну а те, кто поумнее, оказывались поосторожнее. Хотя тоже нередко вляпывались. Особенно если были хороши. Организаторы съемок — те еще скоты, и подстроить могли что угодно. Жизни ломали только так. Чтобы в первый раз расслабиться и сыграть достоверно, могли подсунуть экстази. Ну а где доза, там и вторая, а дальше как с домино — по наклонной до самого низа.
Парням проще, но мне, чтобы покончить с «карьерой» раз и навсегда, пришлось подделать анализ на ВИЧ и свалить из города под шумок, пока они проверяют всех своих «девочек».
Ну и как, красивая предыстория у загадочной порочности? Нравится?
— Думаю, я пошлю им бутылку вина, — вдруг сообщает уже позабывшая обо мне Ви и подзывает официанта, чтобы передать через него презент своему бывшему. План мести у нее странный, но что бы я понимал в женской логике. Может, она туда цианистый калий подсыпать шепотом попросит.
Дождавшись, когда адресат получит посылку, Ви загадочно улыбается и поднимает чашку с кофе, салютуя своему дружку. Хмыкаю. Сумела воспользоваться случаем и предстать перед бывшим в шикарном платье, да еще и со спутником. Расчетливая стерва.
Когда дружок Ви нас замечает, лицо его вытягивается от удивления. Наверное, козел ожидал, что она будет лить слезы и жевать шоколад днями и ночами. А вот хрен ему. Она все еще красивая и довольная. За нее стоит порадоваться. Не люблю, когда к девчонкам относятся как к разменной монете. Если не в состоянии держать ширинку застегнутой — варежку тоже не разевай. Нечего вешать лапшу на уши, дабы показаться лучше, чем ты есть на самом деле. В отличие от показной приятности, честность еще никому жизнь не сломала.
— Хоть раз в жизни не трави даму портвейном с дорогой этикеткой, — говорит блонди, по-хозяйски касаясь плеча своего дружка, когда мы покидаем ресторан. — Сжалься. Пусть девчушка до совершеннолетия доживет.
Честность определенно неплоха, но не когда в женщине просыпается гарпия.
Помада в ящике напоминает о себе тем же вечером, попадаясь на глаза, когда я закидываю мобильник в ящик прикроватной тумбы. И забыл бы о ней охотно, ан нет — тут как тут. Избавиться бы, как от всех остальных напоминаний об этой девушке. Выяснить, что случилось после аварии, и больше мыслями не возвращаться. Так чего жду?
Естественно, у меня есть множество предположений о случившемся, но ни одно не походит на правду, если учесть поведение инопланетянки. Интернет говорит, что лишиться части воспоминаний в результате сотрясения мозга нормально — настолько нормально, что песенка Жен о «вспомнить все» тянет на придурь. В конце концов, я не месяцы жизни забыл! Дура же девчонка, соврала бы поубедительнее — и я бы не стал ковыряться; но она то ли за Ви меня наказывает, то ли просто хочет, чтобы все вспомнил. В любом случае, скоро расколется. Осталось чуть-чуть поднажать.
Достаю телефон из ящика и набираю ее номер.
— Ты в светлое время суток звонить умеешь? — ворчит в трубку.
— Голос бодрый. Дежуришь что ли?
— Что это сразу дежуришь? Я в самом разгаре позы шестьдесят девять с очередным бойфрендом. Говори быстрее, пока меня не обвинили в недобросовестности, — отвечает без запинки.
От легкости, с которой она сочиняет свою сказочку, хочется рассмеяться.
— У меня твоя помада осталась.
— Можешь выбросить, мне она все равно не идет.
— Еще как идет, — фыркаю, не подумав. А ведь зря сказал.
Повисает непродолжительное молчание. Спорю, она точно так же, как и я, вспоминает ночь, когда я заставил ее накрасить губы. Следующим вечером я обнаружил перемазанную бордовым постель, но простыни почему-то не поменял, и было кайф.
— Мой ответ не изменился. У тебя все? — спрашивает сухо.
Конечно не все.
— Что случилось той ночью? — завожу шарманку вновь.
Усталый вздох:
— А это важно? Если да, то сам вспомнишь.
— Слушай, леди доктор, не компостируй мне искалеченный мозг. Сама знаешь, что я не вспомню, и ничего странного в этом нет.
