Дальнейший разговор не клеится. Хотелось бы, чтобы все поскорее закончилось, но, когда машина Григория наконец появляется в поле зрения, не знаю, что и думать. Мы находимся в промзоне. Поговаривают, что здесь раньше устраивали разборки люди Алекса. На месте Григория я бы ни за что не согласился встретиться в таком месте, но то ли он слишком самонадеян, то ли посчитал символичным встретиться на территории человека, которого, как он думает, победил. Хотя вообще-то идея принадлежала Остроградову, так что все не так просто.
— Вылезай, — велю кролику, когда машина останавливается ровно напротив.
Их трое. Григорий и два телохранителя. Ну разумеется. Не притащи этот тип сюда двух бугаев, мы бы с кроликом здорово разукрасили лицо ублюдка кулаками.
— Так-так, приятно видеть, что кое-кто решил взяться за голову! — хрипло тянет Григорий, вопреки ожиданиям даже не обратив внимания на машину.
— Не могу ответить тем же, — говорю. Сам он точно осторожничать не собирается. А зря.
— Тем не менее ты здесь, — пожимает он плечами. — Остальное значения не имеет. Где деньги?
— Как я могу знать, что ты выполнишь условия? — спрашиваю. Никак, разумеется, но не будь за нашими спинами Вадима, этот вопрос стоило бы задать.
— Полагаю, тебе придется просто мне поверить.
Достойный ответ. На несколько миллионов точно потянет. Наверное, нужно быть дебилом, чтобы согласиться, но ведь нас считают именно таковыми. Все логично.
— Так и будем трепаться, или дойдем до части, где мы расходимся, избавив друг друга от необходимости дальнейших встреч? Или, может, ты думаешь, что, если сейчас уйдешь отсюда с деньгами, я не расстроюсь? — насмешливо интересуется Григорий.
А ведь тоже аргумент. Наверное, так и было бы, договаривайся мы о сделке. Криминальный мир — настоящее болото. Сам не заметишь, как увязнешь по самые уши.
Я достаю из салона ламбо кейсы, чувствуя себя полным кретином. Чтобы я еще раз позволил себя втянуть в дело, не зная подробностей! Черт, кажется, я уже это говорил, и не один раз. Гребаные манипуляторы кругом. И ведь знал, что боком выйдет этот хренов покер, но повелся на легкую наживу. Теперь вон, полюбуйтесь, чем заканчивается. Не думал, что какой-то мелкий кролик ухитрится так меня подставить. И сестрица его… хотя ладно, она почти ни при чем.
Веля телохранителям забрать кейсы, Григорий окидывает нас мрачным, подозрительным взглядом и отворачивается, чтобы удостовериться в подлинности банкнот. Кажется, качество полученного материала его устраивает, потому что внезапно он хмыкает, подходит ко мне ближе и тихо говорит:
— Серьезно, что должна уметь в постели девчонка, чтобы впечатлить шлюху вроде тебя настолько? — указывает на кейсы. — Или тебе тоже меченые нравятся?
Кажется, оба его телохранителя вооружены, тем не менее я бью этого козла по лицу. К моему удивлению Григорий даже не пытается защититься. То ли не умеет, то ли не успевает.
Однако насладиться зрелищем беспомощного тела со смешно раскинутыми конечностями мне мешает ответная любезность. От удара в живот я инстинктивно сгибаюсь, но с усилием ухожу в сторону, потому что сам всегда после такого бью противника коленом в глаз. Обиженный на мое несогласие сверкать очередным фингалом Траляля хватается за пистолет и делает предупредительный выстрел, заставляя Яна подпрыгнуть, точно настоящего кролика. По крайней мере его ботинки вмиг оказываются вне поля моего зрения.
Слух после выстрела возвращается медленно, и половину мата в свой адрес я пропускаю, просто наслаждаясь видом Григория, который даже с помощью телохранителя встать никак не может. Визуальный оргазм, чтоб их всех черти дрючили! Ну разве можно говорить гадости о девчонках, если сам весь хилый и хлипкий? Спорю, даже инопланетянка бы такого уложила.
Боль в животе ужасная, выпрямиться никак не получается, но я ничуть не жалею о том, как приложил ублюдка. Убедившись, что Траляля адекватный и без приказа стрелять не станет, даже подливаю масла в огонь:
— Гляди-ка, авось зашьют тебе мордочку, и сам станешь меченым, — хмыкаю. — А еще лучше рот зашить. Или язык поганый вырвать.
— Заткнись! — орет Григорий.
Хватаясь за затылок и покачиваясь, он идет к нам, сам перехватывает направленный на меня пистолет и снимает с предохранителя. Ага, позволит такой выстрелить кому-то другому. Как же.
Краем глаза замечаю кролика, который тянется к поясу брюк сзади. Ага, и он с пушкой явился. Чувствует, что пора пускать в ход тяжелую артиллерию. Дьявол, я надеялся обойтись без огнестрела. И если бы извращенец не стал говорить гадости про Женьку…
