Он садится на кровати, обхватывая рукой мою талию, и смотрит, раскрыв широко глаза. Жадно и ненасытно. Мои ладони помнят, какая гладкая и мягкая его кожа на ощупь, но все равно я не перестаю этому удивляться. Я касаюсь его плеч кончиками пальцев и не двигаюсь. Замираю. Это безумно приятно. Немыслимо, на скольких уровнях может волновать человек, которого любишь… И кажется, я не одна так считаю, потому что Кирилл не спешит, не торопит меня. Он тоже наслаждается каждым мгновением близости. Он из тех, кто ценит не только лишь результат. И наши тела соединяются медленно. Будто не было спешки и сожалений по поводу нетерпения. Будто остались еще силы ждать. Только это неправда.
Написанное на лице моего мужчины удовольствие завораживает. Что бы не говорили об опыте и талантах, а искренность и умение отдаваться значат ничуть не меньше. Но насладиться своей властью я не успеваю: Кирилл опрокидывает меня на спину и, окончательно распрощавшись с самообладанием, начинает вколачиваться в мое тело.
Все заканчивается до внезапности быстро, ярко, а еще обоюдно. И после, глядя в потолок вроде бы супружеской спальни Харитоновых, я вдруг понимаю, что не могла бы чувствовать себя где-то уместнее.
Кирилл
Она никуда не сбежала. Глядя на спящую рядом Жен, я верю, что так и было задумано мирозданием. Согретая теплом моего тела, она сбросила одеяло, обнажив спину, и теперь, когда я отодвинулся, чтобы насладиться открывшимся видом, ежится от холода сквозь сон. Прежде чем укрыть Жен снова, я, не сдержавшись, провожу по ее коже рукой. Разбудить жалко, но ведь не удержаться. От этого прикосновения Жен фыркает и морщит нос. Бестолковая улыбка, недавно поселившаяся на моем лице, становится широкой до неприличия. Интересно, Жен боится щекотки? Поет в душе? В какой одежде ходит по дому? Я скоро все-все-все это узнаю.
Однако, как часто бывает, в мои планы вмешивается телефонная трель. Проклинаю себя последними словами. Ну почему не оставил мобильный на кухне? Что у меня за талант портить все лучшие моменты?
Взглянув на дисплей, мрачнею, потому что звонок — от Веры. И именно в этот миг, когда я сижу нахохлившись и держу палец на дисплее, не зная, в какую сторону им провести, принимая или отклоняя вызов, просыпается Жен. После волшебной ночи ее встречает моя жена вкупе с моей угрюмой физиономией. Ну не мечта ли?
Однако, если я сейчас сброшу вызов Веры, потом станет хуже…
— Доброе утро, — слышу в трубке. Черт, в тишине спальни ее голос кажется слишком громким, будто она сама здесь присутствует, и Жен напрягается всем телом. Ей даже спрашивать не надо, кто на линии.
— Доброе, — говорю прохладно. — По какому случаю столь ранний звонок? — Таков мой вежливый способ выразить собственное неодобрение.
— Извини, просто у меня через несколько часов самолет. Я сначала не хотела тебя тревожить, но думаю, что стоит обговорить некоторые вопросы без юристов. Лично, — напряженно выдавливает Вера. — Юридические формальности, — уточняет на всякий случай.
Это звучит так оправдательно, что даже неловко.
— Ты предлагаешь отвезти тебя в аэропорт?
— Именно, — с облегчением отвечает моя почти бывшая жена.
Мне нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что утренний секс и уютное валяние в постели накрылись медным тазом. К тому же Жен, заметив мой взгляд, коварно улыбается и сладко потягивается на кровати, отчего одеяло сползает до самой талии. Мыслить связно становится тяжелее, а прежде чем ответить Вере, приходится и вовсе откашляться.
— Во сколько твой самолет?
— В одиннадцать двадцать.
Я начинаю просчитывать в уме, сколько мне нужно времени на сборы. Посадка, регистрация, доехать до аэропорта, заморочки с парковкой, переходы по терминалам…
— А который терминал?
— Кирилл, подъезжай к половине девятого, — вздыхает она.
На часах семь пятнадцать. Вздыхаю и соглашаюсь на откровенно невыгодные для себя условия, а затем, в попытке урвать кусочек блаженства, все-таки хватаю в объятия Жен. Она почти не сопротивляется, от удовольствия зажмуривается и запрокидывает голову, подставляя под поцелуи шею. Ну как тут удержишься?
— То есть ты мне предлагаешь две минуты и на выход? — спрашивает Жен, намекая на весьма жесткие временные рамки.
— А есть предложения получше?
— Послать твою жену к черту.
— Если мы сегодня это перетерпим, она станет бывшей быстрее, — взываю я к голосу разума.
Меня немножко обижает, с каким энтузиазмом воспринимает Жен эту новость. Будто до сих пор не верит, что ради нее я готов бросить Веру. Хотя, наверное, стоило бы порадоваться серьезности ее намерений. Да, она не бежит прочь, но ведь обещаний тоже не давала…
— А я уж было подумала, что колечко выбросил, и на этом все.
— Ты ревнуешь? — спрашиваю, не в состоянии скрыть триумф в голосе.
— Еще бы! В больнице ты мне о ней не сказал!
— Точно… Мне так не хотелось объяснять, что где-то там, на другом конце света у меня есть супруга, которая так занята карьерой, что не находит времени справиться о моем самочувствии… — выгибаю бровь. — Я и Капранову о ней не сказал, и Павле этой вашей, и вообще…
