Как же я устал от этой трости, от ущербности, от того, что передо мной открывают двери. Мне иногда уже кажется, что прошлое ушло безвозвратно, и боль никогда не перестанет кусаться в самый неподходящий момент…
— Если пообещаешь на людей не бросаться, — язвит Капранов. — А то придется еще Мурзалиева от бешенства лечить.
— Ха. Ха. Ха, — кисло говорит Жен Санна, однако вдруг как вкопанная останавливается посреди коридора. — О нет, нет! Я туда не пойду. — И разворачивается к нам лицом. Глаза мечутся по коридору, а на лице — паника. — Только не говорите мне, что это и есть Мурзалиев.
Впереди и впрямь Рашид, но причина такой реакции до меня не доходит, пока не открывает рот Капранов:
— То есть ты знаешь имена всех пациентов, но не выясняешь, с кем спишь? Боже, иди сюда, я тебя обниму. Елисеева, я должен признаться, что ни разу не пожалел, взяв тебя в ученицы! Каждый раз прихожу в неописуемый восторг от твоих чудачеств!
Скриплю зубами от злости. Никогда ничего подобного не чувствовал, но сейчас просто разрываюсь и не могу найти себе места.
— Замолчите! Я с ним не спала, — истерически шепчет Жен, наклоняясь к наставнику. — Я с ним пила. После той злосчастной операции, когда погибла девочка, я сидела в баре и хлестала джин-тоник. А он подошел, поговорили по душам. Могли бы и переспать, он, кстати, почти предложил, но… Боже! — И закрывает лицо руками. — Это был Мурзалиев! Вот за что мне все это? Раз в жизни с мужиком познакомишься, и вот во что это выливается! — стонет.
Понятия не имею, как реагировать на такое заявление. Внезапно идея переманить Жен начинает казаться просто отвратительной. Кто бы мог подумать, что двое людей, которым положено друг к другу относиться с предубеждением, встретятся и почувствуют взаимную симпатию? Кто вообще может такое предвидеть?
— Добрый день! Кирилл Валерьевич, а вот и наши гости, я правильно понимаю? — спрашивает Рашид, останавливаясь на расстоянии пары шагов.
Приходится сделать над собой усилие, чтобы сохранить маску невозмутимости и протянуть руку для пожатия. За прошедшие годы я ни разу не испытал и тени неприязни к этому человеку, и какая-то легкомысленная девчонка не должна это изменить, не должна!
— Все верно. Добрый день, Рашид, — выдавливаю улыбку и изучаю выражение его лица, когда он рассматривает прибывших. Выдаст ли, что уже знаком с Жен? Как по заказу, в этот миг уголок его губ дергается вверх, но и только.
— Предлагаю провести экскурсию, пока мои врачи повторяют анализы, — говорит Рашид.
— Повторяют анализы? — ощетинивается Жен.
— Именно. Не могу же я допустить до операции пациента, о котором ничего не известно.
— О нем все известно. У нас с собой сегодняшние снимки.
— Вас, кстати, это тоже касается. Сначала вас допустят.
— Кто?
— Кардиолог.
— Я передумал, можешь его цапнуть, а то вскипишь, — начинает хохотать Капранов, глядя на пунцовое лицо своей протеже. Но, кажется, это касается не только Жен. Я тоже не прочь откусить кому-нибудь голову.
Жен
Рашид Мурзалиев! Только подумать, из всех мужчин пресловутого бара я выбрала того единственного, которому стоило бы оторвать причинное место! Козел, гад, сволочь! Я не буду на него работать. Может ну эту операцию? Будут и другие. Обязательно появятся, иначе не бывает. Интересно, он знал, кто я? Да нет, откуда? Просто встретил в баре незнакомку, которая, к тому же, совершенно бесстыдно указала на него пальцем. В таких ситуациях навряд ли станешь задумываться «а не Елисеева ли она?».
И каков итог? Вот как вы думаете, какой? Ага, я лежу на кушетке, подключенная к аппарату ЭКГ, и слушаю звуки живой природы, потому что должна успокоиться, а у меня после «радостной» встречи пульс зашкаливает! И потолок над головой просто вопиюще белый и ровный. Будто хирурги и строили. Злорадствую, представляя, как Мурзалиев штукатурит его лично, а Харитонов держит при этом стремянку.
Получив на руки заветный трофей, сначала я долго изучаю цифры. Возможно, эти предатели и планируют что-либо сказать Рашиду, но со мной делиться информацией не спешат. Точнее, наверное, существуют какие-то параметры допуска врача в операционную, просто меня никто в известность не ставил.
Стоя напротив двери, за которой, как мне сказали, прячутся судьи, я боюсь. Какого черта? Вроде без оснований, но кажется, будто я перед ними совершенно беззащитна. И ладно бы Рашид, с ним все ясно, но, когда Кирилл пропускал меня внутрь здания, я почувствовала, что с ним тоже будет непросто. Мне еще ни разу не удалось задать тон в отношениях с этим человеком. Каждый раз выворачивает все так, как удобно ему. Он ухитрился, подумайте только, жену от меня спрятать! И как догадаться, что еще скрывает? Флиртовал со мной, улыбался, а потом — едва прозрел — к жене, да поскорее.
