В гостиной мы разожгли камин и придвинули к огню диван. Я принес старый закопченный чайник — он всегда был здесь, перешел по наследству от предыдущих поколений студентов, — и подвесил его над пламенем. Вымытые эльфами "общественные" чашки — разрозненные, некоторые треснутые, другие с въевшимися намертво пятнами от заварки — как обычно, были составлены на столике у стены. По полированной поверхности вокруг них расплылась лужица воды, в которой мок одинокий сухарик.
Том, укутавшись полосатым халатом, уже читал извлеченную из кармана толстую тетрадь в клеенчатой обложке.
— Это что у тебя? — спросил я, высыпав в заварочный чайник найденный в столе чай.
— Рукопись романа. Меня просили прочесть и сказать, что я думаю.
— А кто автор?
— Эйлин Принс.
— Правда?! — я расхохотался. Маленькая, замкнутая, вечно державшаяся в тени Эйлин никак не производила впечатления писательницы.
— Но это между нами, хорошо?
— Да, конечно... О чем там речь? Как всегда у девчонок, о любви?
— Не угадал. О политике. Это утопия.
— Что?!
— Ну, такой жанр. Описание того, как, по мнению автора, должна быть устроена жизнь, на примере вымышленных стран...
— Том, я знаю, что такое утопия! Можешь не объяснять мне на пальцах.
— Прости. Я иногда путаюсь, что для маглов и волшебников общее, а что нет...
Я поставил рядом с Томом на подлокотник пузатую фаянсовую кружку с чаем и уселся напротив, скрестив ноги по-турецки. Камин еще только-только разгорелся, и от холода стучали зубы. Спасала только чашка с кипятком, которую я плотно обхватил ладонями. — Если коротко, — он зашуршал страницами тетради, — у Эйлин здесь рассказывается, как в далеком будущем часть британских волшебников эмигрировала, создала себе остров в южной части Тихого океана и живет там отдельно от всего мира. На острове всем управляет Совет мудрых — это чтобы не ставить страну в зависимость от диктатуры одного человека. Все там красивые, здоровые и высоконравственные. Преступников нет, а если кто-то что-то натворит, то это сразу обнаруживают, потому что все население регулярно проходит проверку с помощью легилименции. Больше того — никто не сквернословит, не курит и не употребляет алкоголя... Тебе бы, Рэй, на этом острове тяжко пришлось — у курильщиков там отбирают палочки и отправляют в специальные "поселки перевоспитания".
— И что в этих поселках? — спросил я, отхлебнув чаю.
— Да ничего особенного. Тяжелый физический труд на природе. Предполагается, что человек так страдает в отрыве от высокой культуры острова, что готов отказаться от вредных привычек, лишь бы вернуться обратно. Тех же, кого этим не проймешь, равно как и преступников, выселяют в Европу, и это самое страшное наказание.
— С чего вдруг?
— С того, что, — Том полистал тетрадь, — для волшебников из этого прекрасного нового мира даже просто смотреть на нашу здешнюю жизнь — ужасный шок. Вот здесь подробно описаны чувства Аллениуса Кортли — это главный герой, — когда он попадает в Англию. Грязные улицы, смрад магловских автомобилей, озлобленные люди... Да и волшебный мир не лучше: наркотики, банды, войны с применением непростительных. Тут еще есть о какой-то Виктории, которая вышла замуж за магла, и тот измывается над ней... Я забыл сказать, что этот самый Аллениус был недоволен жизнью на волшебном острове и сбежал оттуда, потому что его влекло к свободе. Однако, побывав в Англии, он все понял и вернулся обратно, а заодно прихватил с собой Викторию. В конце, я так подозреваю, они поженятся.
— Очень трогательно. А почему ты так морщишься, когда читаешь? Что тебя, собственно, не устраивает?
Я пошевелил поленья в камине кочергой и устроился на диване поудобнее, положив голову на подушку. В тепле опять потянуло в сон.
— Во-первых, — Том опять принялся листать исписанные крупным, четким почерком страницы, — то, каким путем у нее там люди получают власть. Вот смотри: Совет мудрых состоит из волшебников, которые достигли выдающихся результатов в избранных ими науках. Те же, кто плохо учился или не слишком умен, будь они даже дети высших государственных чиновников, никогда не поднимутся на самый верх — это привилегия отличников...
— И что? — я зевнул. — Уж ты бы в этом мире устроился замечательно.
— Да, наверное, — он усмехнулся. — Я всегда умел быть паинькой, когда следует. Но, видишь ли, я в принципе опасаюсь умных мальчиков и девочек. Умных, правильных, всегда знающих, как надо и как не надо жить... Такие всегда норовят исправить остальных. Чтоб даже мыслей неверных не было, понимаешь? Будь таким, как положено, или не будь вовсе. Хотя я понимаю, почему эта идея нравится Эйлин. Знаешь, как неприятно думать, что ты умен и талантлив, но никогда не достигнешь в жизни таких высот, как твои тупые однокашники? Просто потому, что у них есть деньги и связи, а у тебя нет.
— Ты сейчас говоришь о ней, или о себе тоже? — я прикрыл глаза.
