Этот вопрос как будто поставил Тома в тупик.
— Да, наверное, — ответил он, подумав. — Иначе я бы не стал делать ей предложение, правда?
— М-м... Ну, не знаю. А почему тебе понадобилась именно она?
— Она умная. Намного умнее обычных девушек. У нас много общего. Мне с ней интересно. Вдобавок она становится такая забавная, если ее поддразнивать… Вот.
— Этого, по-твоему, достаточно, чтобы жениться?
— Почему нет?
— Как у тебя все просто…
Следующие минут десять я зачем-то спорил с Томом — мол, он совершенно не знает Робертсон, и с чего он взял, что она ответит ему взаимностью, это уж не говоря о том, как он собирается содержать семью... Вокруг ходили люди, с грохотом двигались стулья, кто-то опять подвесил над огнем чайник. Мы говорили почти шепотом. В итоге я добился только того, что Том спросил:
— Рэй, да с чего ты так взвился? Положим, это глупость, но ты же сам сказал — не факт, что она согласится. Считай, что это все несерьезно. А ты так злишься, что у меня от твоих мыслей ломит в висках.
Он запнулся.
— Слушай… А может, Минни тебе тоже нравится, и все дело в этом?
— Еще чего! — возмутился я.
На самом деле я и сам не знал, откуда внезапно взялось это раздражение, напрочь согнавшее остатки сна. Будь я постарше, то, наверное, понял бы, что так бывает всегда, когда кто-то из компании первым заводит себе девчонку. Остальные при этом чувствуют себя обделенными и вдобавок обманутымию. Как же, какая-то вертихвостка претендует на их приятеля, посягает на святая святых — мужскую дружбу! Потом, по мере того, как остальные один за другим сами обзаводятся подружками, это проходит... Но в тот момент я не был способен мыслить логично. Просто чувствовал, что меня предали.
Том еще пытался мне что-то сказать, но я отговорился, что надо собираться на уроки, и ушел, чтоб только больше не слышать ничего о Минерве Робертсон.
***
Я очень хорошо помнил тот самый случай весной, о котором упоминал Эйвери. Это было как раз за неделю до экзаменов. Мы тогда сидели всей компанией на лужайке у озера. Кто листал учебники, кто просто так валялся на траве, глядя в небо. Потом Эйвери поднял голову и сказал:
— Черт, к нам идет Робертсон. Ну, сейчас начнет цепляться, что мы нарушили какое-нибудь школьное правило — помяли траву, и все в таком роде...
Девушку, о которой шла речь, я тоже знал, но никогда с ней не общался. Она была на курс старше, да еще и с другого факультета. Красавицей Минерву Робертсон назвать было трудно, но лицо у нее было интересное — большие глаза, тонкие, всегда чуть нахмуренные брови, придававшие ей строгий вид, чуть выдающиеся скулы... Минерва была чистокровной волшебницей, из очень древнего рода, который восходил к кому-то из шотландских королей, но давным-давно впал в нищету. Говорили даже, что дома, на острове Скай, Робертсоны будто бы живут в одном помещении со скотиной, а еду готовят по старинке, на открытом очаге, дым от которого стелется по полу и выходит через дверь… Постоянный поклонник Минервы был тоже шотландец — широкоплечий, немногословный, слегка сутулящийся Джордж МакГонагалл, который, по рассказам, ухаживал за ней чуть ли не со дня знакомства в Хогвартс-экспрессе. Носил за Минервой сумку, часами просиживал с ней в библиотеке, потом они вместе были старостами Гриффиндора. Не знаю, были ли у них серьезные разговоры насчет свадьбы, но вся школа была уверена, что эти двое поженятся сразу после Хогвартса.
На подошедшей к нам девушке была зеленая кофта домашней вязки; недлинные темные волосы прихвачены с одной стороны простенькой заколкой.
— Привет. А кто из вас Риддл? Том Марволо Риддл…
Том плавно поднялся с земли ей навстречу.
— Это я. Чем могу помочь?
Он с интересом и ничуть не смущаясь рассматривал ее лицо — глаза, губы.
Робертсон слегка покраснела.
— Ты брал в библиотеке «Структурные преобразования при ступенчатой трансфигурации» Хэнсома? Во всяком случае, твое имя записано в карточке. Пожалуйста, если книга тебе сейчас не нужна, дай мне на пару дней. Я бы хотела освежить в памяти перед СОВами...
Том кивнул.
— Она у меня на факультете. Пойдемте, я вам принесу.
Потом обернулся к нам:
— Я на десять минут, сейчас приду.
Они двинулись в сторону замка, держась на расстоянии чуть ли не трех футов друг от друга, так что оба шли не по тропинке, а по траве, приминая одуванчики и подорожник. Посмотрев им вслед, Эйвери откинулся на спину и с выражением отвращения на лице открыл учебник, а я опять углубился в конспект.
Но Том не вернулся ни через десять минут, ни через двадцать. Полтора часа спустя мы пришли в школу на ужин и увидели обоих в холле, где они, видимо, так и простояли все время, погруженные в разговор. Минерва обеими руками, словно плюшевого медвежонка, прижимала к себе толстенный фолиант "Структурных преобразований", а Том ей что-то говорил и смеялся. Когда мы проходили мимо, он бросил: "Я сейчас", и тут же вновь обернулся к собеседнице:
— Так, значит, ты считаешь, что опыты Бэкинсейла...
Но Минерва почему-то смутилась и торопливо сказала:
— Ладно, мне уже пора бежать. Извини, что так задержала. Спасибо за книгу.
