— О себе-то? Нет, ну что ты, — Том усмехнулся, судя по голосу. — Я давно понял, что злиться на то, как устроен мир, бессмысленно. Сумеешь его изменить, сломать — измени и сломай. Не можешь — терпи; значит, большего ты и не заслуживаешь. Но я бы никогда не стал переделывать других... Рэй, ты спишь?
— Нет, я тебя слушаю, — ответил я, сворачиваясь калачиком.
А Том уже, кажется, разошелся и совсем забыл, что у него болит голова:
— У Эйлин роман, кстати, очень неглупый. Особенно если учесть, что она всего лишь на втором курсе. Я ведь говорил тебе, что она интересно думает… Так вот, она права в том, что большинство народа такая жизнь вполне устроила бы. Работа, приличная зарплата, все надежно, думать ни о чем не надо. Но всегда есть меньшинство, которое будет чувствовать себя на таком волшебном острове, как в клетке. И что делать с такими? Идеальному обществу придется постоянно искать тех, кто нарушает гармонию, и вышвыривать их из своей среды. Проводить внутренние чистки, которые будут затрагивать все больше людей, в том числе и тех, кто в принципе не замышляет ничего дурного, — хотя бы потому, что машину трудно остановить после того, как она уже запущена... Рэй?!
— Угу, — откликнулся я. Сил отвечать уже не было.
— Да ладно, спи, не буду тебе мешать, — Том опять зашуршал страницами.
Полежав немного, я сумел кое-как раскрыть рот и пробормотал:
— А ты бы сам что делал... ну, если бы получил власть?
Конец вопроса потонул в зевке.
— Пока не знаю.
Послышался шорох, и я почувствовал, что у меня укрывают пледом и берут из рук чашку.
— Одно могу сказать точно. Я не стал бы перевоспитывать всех и каждого, — Том рассмеялся. — Людей надо принимать такими, какие они есть. Со всеми их недостатками, глупостями и гадостями. Девять человек из десяти будут целую неделю корпеть на нудной работе, если знают, что на выходных смогут почувствовать себя свободными и раскованными, — выпить стаканчик огневиски, поорать на квиддичном матче... А больше им ничего и не надо. Что же касается того одного из десяти, которому этого мало... Знаешь, я думаю, если человек идет в преступники, то это уже определенно сильная личность. И вина властей в том, что такой человек не нашел себе другого применения. Тебе не кажется?
— Э-э, — было все, что я смог ответить.
— А вот я бы нашел место для каждого, — задумчиво сказал Том. — Я бы дал спокойную, упорядоченную жизнь одним и свободу, власть, опасность, риск — другим. Трудно, но возможно. Если только не подгонять всех под одно лекало и не надеяться, что останешься чистеньким. Когда управляешь людьми, не получается не замарать рук, потому что люди вообще не самые благородные и добрые существа на земле. Собаки, например, куда лучше. Но я предпочитаю иметь дело с людьми, потому что, — он опять засмеялся, — у меня аллергия на собачью шерсть.
— Ты поэтому чихаешь, когда у нас живешь?
— Ага… Ну, ладно, спи, я не буду больше тебя дергать.
***
Но как следует подремать не удалось. Сверху, со стороны спален, уже слышались шаги и голоса. Я сквозь сон лениво подумал, что сейчас в умывальной будет толпа. Может, пропустить завтрак? Интересно, как Риддл умудряется почти не спать — вчера вот где-то бродил до ночи…
Я приоткрыл глаза и уставился на Тома. Он читал, быстро скользя взглядом по страницам и отхлебывая чай.
— Слушай, а с кем ты вчера был на вечеринке?
— Эйвери, наверное, наболтал?
Я пожал плечами.
— С Минервой Робертсон, — наконец ответил Том. — И после вечеринки с ней разговаривал. Поэтому так поздно вернулся.
— До чего ж хорошо быть старостой... Можно шляться до утра, и никто слова не скажет. А о чем вы говорили?
— Я сделал ей предложение.
— Потрясающе. И когда свадьба?
— Не знаю пока. Я надеюсь на рождественских каникулах поехать познакомиться с ее семьей, потом помолвка, а свадьба, наверное, только через год, я же еще несовершеннолетний.
— Поздравляю.
Я опять закрыл глаза. В коридоре кто-то орал: "Придурки, а ну, трансфигурируйте обратно мои ботинки! Очень смешно!". Ответом ему был громкий хохот.
— Рэй, — Том осторожно потряс меня за плечо. — Я серьезно про свадьбу.
— Да понял, понял, — ответил я, зевая. — Не забудьте меня позвать, когда будете резать свадебный торт.
Попытался повернуться на бок, но тут услышал:
— Рэй, это не шутка. Я и вправду собираюсь жениться.
До меня стало медленно доходить, что это не розыгрыш и не попытка сострить.
— Так это правда? Ты сделал Робертсон предложение, и она согласилась?
— Не совсем. Сначала посмеялась, потом сказала, что подумает, но, кажется, ей было приятно. Я думаю, она согласится, просто девушкам всегда нужно обставить это условностями, выждать время...
— Слушай, у нее же есть жених. Этот, как его...
— И что? — спросил Том. — Они не помолвлены. Вдобавок я не сказал бы, что Минни в него влюблена. Просто привыкла, но это ни о чем не говорит.
— Ты же с ней всего раза два встречался! Почему...
— Рэй, человека можно оценить по первым пяти минутам разговора. Так зачем тянуть?
— Ну, ты даешь…
Я никак не мог по-настоящему проснуться, чтобы оценить новость по достоинству.
— А ты ее любишь?
