Ну,
здравствуй,
брат, — писал
Долохов. — Не
знаю, когда
это письмо
дойдет до
тебя и будут
ли к тому
времени
хорошие
новости. Но вроде
у нас,
тьфу-тьфу,
все идет
неплохо, и
немцы
отступают и
отступают.
Так что,
может, к лету
совсем
управимся.
Хотелось бы,
конечно, а то
глаза бы мои
уже на эту
пустыню не
глядели. Жара
в тени под
сорок
градусов, а
песок так
блестит, что
смотреть
больно. Ходим
закутанные
шарфами, как
местные
девчонки под
чадрой, а иначе
нельзя — от
солнца весь
за полчаса
волдырями
пойдешь.
Макферсону
жена
прислала свой
кружевной
зонтик от
солнца, и он
был довольный,
как слон,
только до сих
пор не придумал,
куда этот
зонтик
присобачивать
— в бою, сам
понимаешь, он
мешается. Так
что зонтик лежит
себе пока у
нас в
палатке. К
нему бы еще
парочку
шезлонгов да
поднос с коктейлями,
и готово —
добро
пожаловать
на курорт
Эль-Аламейн.
У нас
тут вообще dolce vita,
как говорят
пленные макаронники.
Сплошные
развлечения.
На той неделе,
например, с
Хоскинсом
очень даже
романтично
прогулялись
под луной до
немецкого магопоста.
И представь,
сумели не
только
тихо-аккуратно
его снять,
вместе с
ихним
магическим
щитом, но еще
и назад
вернуться.
Так что
Макферсону,
видать, не
судьба
дождаться
моей
защитной мантии,
которую я ему
завещал.
Хоскинса
на той
прогулке
здорово
приложили, я
уж боялся,
что он от
потери крови
на Авалон
отправится.
Вдобавок
аппарировать
нельзя,
потому как
голову не
поднять —
маглы нас
почуяли и открыли
огонь, да еще
давай шарить
прожекторами.
Не иначе,
чтобы нам
было лучше
видно дорогу.
Спасибо,
конечно, хотя
лично я бы
обошелся. Мы
гости
скромные,
хозяев зря утруждать
не любим. Но, в
общем,
дотащил я его
как-то,
обошлось.
Меня
тоже задело,
но слегка —
часть щеки
снесло, а так
нормально.
Зато попал в
лазарет на
два дня. Вот
где
благодать!
Лежи себе,
как кум
королю, и в потолок
поплевывай. И
сестричка
там была одна
очень даже
ничего. А на
выходе меня
командование
обрадовало,
что хотят к
медали представить,
так что вот.
Физиономия,
конечно,
осталась
перекошенная,
словно кто
врезал мне в
скулу, да так
и бросил. Ну,
ничего, девчонки
меня все
равно
полюбят, тем
более что я,
если доживу,
вернусь весь
из себя герой,
еще и с
медалью. Так
что все
путем, только
бриться
теперь
зверски
неудобно.
