— Зельеварение вы будете сдавать в понедельник, — инструктировал он нас, расхаживая по классу. — Очень надеюсь, что не подведете ни меня, ни факультет. Даже не пытайтесь пронести шпаргалку, потому что на входе стоит магический барьер, и это сразу обнаружится. Первая часть будет теоретической, потом, после обеда, — практика. Не нервничайте, сосредоточьтесь, хорошо обдумайте, что и как собираетесь делать. И главное, ради Мерлина, не забудьте вымыть руки, прежде чем приступить к работе!
Розье фыркнул. Слагхорн остановился и сурово посмотрел на него.
— Между прочим, тут нет ничего смешного! Я пять лет подряд вдалбливаю это студентам, но все равно на экзамене кто-нибудь забывает и сразу хватается за ингредиенты. А это, чтоб вы знали, грубейшее нарушение, за него снимают баллы!
Вечером в общей гостиной Эйвери пристал к Нотту с вопросами:
— Что там будет? Ты же сдавал СОВы в прошлом году. Все и вправду так страшно?
— Как тебе сказать, — Нотт с удовольствием рассматривал его перепуганную физиономию. — Теория еще ничего — дают тридцать вопросов, на какие-нибудь да ответишь. А вот практика — жуть! Тянешь билет, в нем одно-единственное зелье. Если не знаешь, как оно делается, можешь смело класть билет и уходить.
— Слушай, а в сортир выпускают? — жалобно спросил Эйвери. — Можно было бы оставить в коридоре учебник и как-нибудь незаметно подсмотреть...
— Шутишь? В туалет — только под конвоем экзаменатора. И то он сначала проверяет, не спрятал ли ты конспект за бачком.
Эйвери лихорадочно грыз ногти, но потом его лицо просветлело — кажется, у него появился какой-то план.
Оставшиеся до экзаменов два дня пролетели с безумной скоростью. Мы целыми днями сидели в спальне, выходя только поесть. Розье, заткнув уши и раскачиваясь взад-вперед, зубрил учебник за пятый курс. Блэк, обложившись тетрадями и справочниками, казалось, не замечал ничего вокруг, а Эйвери постоянно ныл: "Том, ну, проверь меня, я тут ничего не понимаю… Тебе что, трудно?".
В час ночи в воскресенье я наконец убрал тетради в сумку и улегся спать. Зубрить дальше было бессмысленно — перед смертью не надышишься.
На следующее утро ровно в десять нас впустили в Большой зал. Длинные столы исчезли — вместо них появились ряды маленьких столиков, на которых уже были разложены бланки с вопросами, перья и свитки пергамента. Экзаменаторов нигде не было видно; должно быть, в это время они принимали практические задания у семикурсников, сдававших ТРИТОНы. Сидевшая за учительским столом Брэдли дождалась, пока мы займем свои места, и сказала:
— Можете начинать. В вашем распоряжении два часа.
Она перевернула песочные часы и окинула зал строгим взглядом. СОВы начались.
Из тридцати вопросов я к своему удивлению ответил примерно на двадцать. Видно, дополнительные занятия со Слагхорном все же даром не прошли. Эйвери сидел наискосок от меня; едва Брэдли поднялась из-за своего стола и взмахнула палочкой, чтобы собрать пергаменты, как он вскочил и выбежал из зала, словно ошпаренный. На обеде его не было, а когда я после обеда зашел на факультет, то обнаружил Эйвери в спальне. Он сидел на своей кровати в одних трусах и, согнувшись в три погибели, писал что-то пером на животе. Ноги от щиколоток и выше уже были густо исписаны рецептами зелий.
— Ты что делаешь? — расхохотался Розье, вошедший следом за мной.
— Не мешай, — Эйвери шумно выдохнул, чтобы отбросить с глаз челку. — Я вот подумал: раз на практическом задании выпускают в туалет, то можно просто закрыться в кабинке, стащить штаны и... Это же не шпаргалка, так что магический барьер ее не обнаружит. Вы бы тоже так сделали.
— Да ну, — я отмахнулся и рухнул на кровать. — Слишком много возни. Эй, ты рубашку-то сразу не надевай! Подожди, пока чернила высохнут.
В два часа пополудни нас собрали возле большого класса на первом этаже. Те, кто оказался ближе к двери, отпихивали друг друга, чтобы заглянуть в замочную скважину. Наконец дверь открылась — на пороге стоял Слагхорн со списком в руках.
— Ну-с, начнем. Я вызываю по одному в алфавитном порядке... Эйвери!
Розье похлопал побледневшего Тима по спине и шепнул:
— Удачи!
Тот кивнул и мужественно прошел мимо Слагхорна в приоткрытую дверь.
Через щель теперь был виден экзаменаторский стол, за которым сидело с дюжину старых волшебников и ведьм. Крепко зажмурившись, Тимоти протянул руку и наугад схватил один из лежавших перед ним листков. Экзаменаторша в выцветшей фиолетовой шляпе записала номер билета в ведомость, но когда Эйвери уже хотел было отойти, сидевший посредине лысоватый высохший старичок остановил его.
— Подождите минутку, юноша, — сказал он дрожащим голосом. — Сейчас, сейчас...
Потом взмахнул палочкой и произнес:
— Inscriptum revelio!
Волосы у Тимоти мгновенно разлохматились, словно по комнате пронесся порыв ветра, а штаны и рубашка вспыхнули ярким синим цветом. Экзаменаторы заулыбались.
