Когда утром мы поднялись наверх, мне сразу бросилась в глаза огромная колдография Миртл, увитая гирляндой белых роз. В Большом зале флаг Рэйвенкло заменили черным полотнищем, на флаги остальных факультетов прикрепили траурные ленты. Должно быть, при жизни Миртл не могла и мечтать о таком внимании… За завтраком директор объявил, что произошел несчастный случай, и до выяснения его причин студентам запрещается покидать факультеты после восьми вечера. Это было странно и совсем мне не понравилось. Учителя за своим столом переговаривались с озабоченными лицами; Дамблдор, который даже не прикасался к еде, что-то втолковывал Диппету.
Том где-то пропадал и пришел почти к концу завтрака, очень обеспокоенный. Взял гренок, но не ел, а просто крошил на салфетку. Мне и до того кусок в горло не лез, а теперь и подавно, так что я отодвинул тарелку и предложил вернуться на факультет.
Как выяснилось, Том уже успел забежать к Меррифот, и она по секрету поделилась с ним новостями. Накануне в школу прибыл сотрудник Департамента магического правопорядка. Дело было, в общем, рутинное, но все равно закончить его следовало по всем правилам. Поэтому ночью тело Миртл переправили в клинику святого Мунго, где произвели вскрытие — и не нашли никаких следов отравления. Более того, Плакса Миртл при жизни, похоже, была здорова, как вол. И сердце, и легкие у нее были в полном порядке, так что по естественным причинам она умереть не могла. При ней не нашли никакой склянки или пузырька с остатками яда, зато чиновника насторожила пыль на мантии, та самая, что собралась, когда Том пытался реанимировать Миртл в туалете. Ее было слишком много — если бы девочка просто потеряла сознание и упала, мантия бы так не испачкалась.
В аврорате забеспокоились. В школу прислали уже настоящую следственную бригаду. Еще до завтрака авроры успели заново допросить Меррифот и Прингла, а потом собирались взяться за однокурсников Миртл.
Дело принимало нешуточный оборот. Должно быть, Оливии Хорнби сейчас приходилось несладко, но меня эта мысль не приободрила. Мы позвали Нотта и устроили совещание в нашей спальне — Альфард сразу после завтрака ушел в библиотеку, так что говорить можно было относительно спокойно. Том не стал пересказывать остальным подробности, просто сказал, что авроры подозревают убийство. Эйвери, услышав это, весь позеленел и затрясся, как осиновый лист.
— Может, пойти и честно рассказать им про василиска?
— Ничего умнее не придумал? — осадил его Розье. — Хочешь в Азкабан?
— А что тут такого?! Ну, нашли мы змею, ну, не сказали учителям — это ж не преступление!
— Аврорам будешь объяснять! Теперь, когда эта Миртл ее увидела и сыграла в ящик, — очень даже преступление.
— Да не могут они нас посадить!
Эйвери чуть не плакал. Том внимательно смотрел на него, но молчал. А Колин, как нарочно, еще и поддразнивал.
— Ну, конечно, нет. Наоборот, похвалят, еще и дадут какую-нибудь награду за заслуги перед Хогвартсом...
— Лично я никаких тайных комнат не открывал и на парселтанге не разговаривал! —выкрикнул Эйвери высоким, срывающимся голосом. — Это Риддл баловался с василиском, пускай он и отдувается, а мы тут ни при чем!
Том коротко вздохнул, потом одним плавным движением оказался рядом с Эйвери и с размаху ударил его по лицу. Флинт вскочил и схватил его за руку.
— Не надо!
Эйвери судорожно глотал воздух.
— А ну, прекрати истерику, — сдавленным от ярости голосом сказал Том. — Когда ты брал деньги, вырученные за яд, то считал себя очень даже при чем! А теперь, значит, в кусты?!
Эйвери в ужасе смотрел на него.
— Хватит, хватит, — вклинился между ними Розье. — Том, не трогай его!
Том сбросил его руку со своего плеча.
— Была охота связываться... Вот что я вам скажу. Мы все в одной лодке, и выбраться из нее, утопив остальных, не получится!
Он оглядел нас и вдруг негромко засмеялся, но так, что у меня мороз пошел по коже.
— А впрочем, какая разница? Есть еще желающие пойти меня сдать? Так вперед, действуйте! Дверь открыта, я мешать не буду.
— Я не предлагал никого сдавать! — огрызнулся Эйвери.
— Послушай, — Розье силой развернул Тома лицом к себе, — ты сейчас нас очень обижаешь, понял? Тимоти сгоряча так сказал, да и все мы на нервах. Не надо принимать это за чистую монету и делать из нас стукачей.
Том смолчал, и видно было, как он изо всех сил пытается успокоиться.
— Да, ты прав, — сказал он наконец. — Извини, Тимоти.
— Умница, — Розье легонько толкнул его в плечо костяшками пальцев. — Сядь, не дергайся. Заметь, тебя никто не спрашивает, был ты там вчера или не был, и что там вышло. Хотя дураков здесь нет, учти. Но мы ведь всё понимаем. Чем меньше знаешь, тем меньше из тебя смогут вытянуть.
— Прости. Я действительно был не прав, — на щеках Тома вспыхнули красные пятна.
Флинт тоже сел на свое место, переводя настороженный взгляд с одного на другого.
Нотт поправил очки:
