— Да, наверное. Подумать только, какая насмешка судьбы! Это ведь и вправду был несчастный случай, но мы никак не можем натолкнуть авроров на эту мысль, не выдав себя! Хотя… Что-то в этом есть…
Он вдруг закрыл лицо руками.
— Что с тобой?
— Думаю. Если нельзя показать следствию настоящего виновника, значит, надо организовать другого. Правильно? Предположим, какое-нибудь животное из Запретного леса пробралось в школу, напало на Миртл...
— И потом сбежало, — закончил я за него. — В туалете ведь было открыто окно.
— Вот именно.
— А какие животные, кроме василиска, могут убивать мгновенно и без видимых следов?
— Я как раз пытаюсь вспомнить. Пока на ум приходят только нунду и летаплащ…
— А что-нибудь попроще? Мы вряд ли успеем за сутки побывать в Африке, поймать нунду и притащить сюда.
Том напряженно думал, кусая губы.
— Черт побери, да неужели в Запретном лесу нет ни одной по-настоящему опасной твари?
— Спроси у Хагрида.
Он вздрогнул и уставился на меня, как на привидение.
— Что случилось?
— У Хагрида, — медленно повторил он. — У Хагрида...
Глава 37
На следующее утро я с трудом проснулся. Мелькнула смутная мысль, что я теперь не смогу смотреть в глаза Маркусу, — оказалось, что ничего подобного. Очень даже смог. Даже интересно стало: если бы мы действительно решили от него избавиться, как долго я бы это переживал? Или сразу же забыл бы, занятый более важными проблемами?
Том, едва продрав глаза, сказал, что нас сегодня, по всей вероятности, будут допрашивать, и предложил согласовать показания — кто где был в пятницу и чем занимался. Когда мы закончили, Альфард как-то очень быстро ушел из спальни, будто намеренно давал остальным возможность поговорить. Я уже был настолько уверен, что он все знает, что чуть не остановил его, — какая теперь разница? Но вовремя спохватился.
Эйвери нервничал больше всех. Том подсел к нему, извинился за вчерашнее, а потом долго с ним о чем-то шептался. Своей цели он достиг — Эйвери успокоился и даже выучил, что будет говорить аврорам.
Мне страшно хотелось узнать, что у Тома на уме. Ночью он быстро свернул разговор, но видно было, что у него появилась какая-то мысль, иначе мы просидели бы до утра. Однако рассказывать он ничего не желал и всячески уходил от ответа. Возможно, он был прав. В конце концов, меньше знаешь — крепче спишь.
Как мы и предполагали, Маркуса действительно не выпустили на завтрак. Дежуривший у двери аврор — другой, не Фоули, — вежливо, но твердо попросил его оставаться на факультете. Флинт не стал спорить, только махнул рукой и повернул обратно.
А сразу после завтрака к нам подошел Слагхорн. Было заметно, что он сильно не в духе; во всяком случае, с нами он заговорил так холодно, словно мы были его личными врагами.
— Мальчики, вы сейчас пойдете со мной.
— Мы хотели отнести Флинту поесть, — запротестовал Колин.
— Я уже попросил Руквуда это сделать. Идемте!
Нас отвели на пятый этаж, в пустой класс, где у стены сиротливо жалось несколько стульев. Попросили показать содержимое портфелей и карманов, потом оставили под присмотром аврора, который не разрешал нам разговаривать. Слагхорн удалился в соседнюю комнату, откуда доносились приглушенные голоса, потом вышел и, стоя на пороге, переспросил: "Так вы хотите начать с Эйвери?". Но в этот момент неожиданно поднялся Альфард:
— Я пойду первым, если позволите, профессор.
Слагхорн посмотрел на него недоуменно.
— Вообще-то это не я решаю...
Альфард, не отвечая, уже прошел мимо него.
Время тянулось ужасающе медленно. Блэка допрашивали, наверное, с полчаса, а нам не позволяли перекинуться даже словечком. В соседней комнате, по всей вероятности, стояло заглушающее заклятие, так что и оттуда не доносилось ни звука. Наконец Альфард вышел, очень спокойный. После него вызвали Эйвери, который, вернувшись, украдкой показал нам оттопыренный большой палец — мол, все нормально. За ним последовал Розье, которого продержали дольше всех. Наконец дверь распахнулась, и мы услышали голос Колина — он кричал на кого-то:
— У меня отец пропал без вести на войне, а вы намекаете, что я со шпионом связался?! Да как вы смеете? Пока другие воюют, вы тут заговоры выискиваете, чтобы получить очередную медальку! Чертовы тыловые крысы!
Он так хлопнул дверью, что с потолка посыпалась штукатурка, и быстро ушел, ни на кого не глядя.
— Лестрейндж, — раздалось в комнате.
Я сделал глубокий вдох и шагнул в допросную.
***
Обстановка внутри до ужаса напоминала экзамен. За столом ждал усатый аврор в форменной мантии, перед которым были разложены листы бумаги, почти как билеты с заданиями. Рядом в мягком кресле сидел Слагхорн, с другой стороны — Дамблдор. В углу на краешке твердого стула пристроился широкоплечий мужчина в видавшей виды поношенной мантии. По загоревшей до черноты шее и широким, мозолистым ладоням я принял бы его скорее за работника фермы по разведению гиппогрифов, чем за аврора. Выдавал его только взгляд, слишком острый и внимательный для сельского жителя.
— Садись, — хмуро сказал первый аврор, кивнув на стул.
