Тома не было минут двадцать. Не знаю, как следователю удалось его допросить, потому что Слагхорн разошелся вовсю. Он уже с утра был в плохом настроении, а после того, как мы с Розье по очереди подлили масла в огонь, пытаться остановить нашего декана было все равно, что останавливать несущийся на всех парах поезд. Он так кричал, что слышно было даже через заглушку. Одно радовало — в таком потоке эмоций Дамблдор не сумеет расслышать не то что мысли Тома, а и свои собственные.
Когда они наконец вышли, Слагхорн был красен, как рак, и я испугался, что его хватит удар. Том, остановившись на пороге, обернулся.
— Простите, профессор Дамблдор...
— Да?
— Вы сегодня увидите директора? За завтраком его не было, а я хотел бы передать ему письмо... Если вас не затруднит, конечно.
— Разумеется, — слегка удивленно ответил Дамблдор. — Мне совсем не сложно. Давай твое письмо.
Том протянул ему запечатанный свиток пергамента. Их взгляды на мгновение встретились.
— Спасибо, сэр, — сказал Том. — Простите еще раз, что отнимаю ваше время.
Слагхорн прервал этот странный разговор, бросив: "Идите за мной!", и зашагал к лестнице. По дороге он напустился на Тома:
— Я удивляюсь твоей дерзости! Что ты себе позволяешь? Профессор Дамблдор — не почтовая сова и не домовой эльф!
— Безусловно, сэр, — согласился Том.
Скорей всего, он хотел "зацепить" Дамблдора, чтобы что-то прочесть в его мыслях. Но Слагхорн этого, естественно, не знал. Ни на минуту не умолкая, он излагал все, что о нас думает:
— Пить огневиски, средь бела дня, в разгар экзаменов... И вам еще хватило наглости признаваться в этом в присутствии заместителя директора и посторонних людей! Вы хоть понимаете, в какое положение вы поставили меня?! Могут подумать, будто я не слежу за факультетом!
Строго говоря, так оно и было, но Слагхорну я, конечно, не стал этого говорить. А он уже переключился на современную молодежь в целом — распущенную, бесстыдную и неблагодарную. Последнее, видимо, было камушком в огород Тома.
— Да еще в такой момент, когда у меня хватает неприятностей из-за Флинта! Кажется, именно сейчас я мог бы рассчитывать на вашу поддержку, особенно на твою, Томас. Но вместо этого... Я очень разочарован! Я и подумать не мог, что ты способен так поступить. Даже не пытайся меня уговорить отменить наказание! Я делаю это с болью в сердце, мальчики, но вы должны получить хороший урок!
Том, впрочем, нисколько не проникся обличительной речью декана. Идя вслед за Слагхорном, он чему-то улыбался и, казалось, думал совсем о другом. Перед входом в свой кабинет Слагхорн остановился.
— Рэй, ступай позови ко мне Розье! Ему я тоже скажу пару слов по поводу сегодняшней выходки... Хотя нет, погоди. Сначала я с вами разберусь.
Он трясущимися от гнева руками отпер дверь. Перешагивая вслед за ним порог, Том легонько придержал меня и шепнул: "Оставайся здесь". Потом подмигнул и плотно закрыл дверь.
С деканом он разговаривал минут сорок. Я уже весь извелся, расхаживая по коридору и думая, что теперь будет. В карцере я побывал только раз, на четвертом курсе, и совсем не горел желанием повторять эксперимент. Маленькая комнатка в подземелье, размером десять на десять футов, с тяжелой железной дверью и без окон... Внутри было так холодно, что приходилось весь день напролет делать гимнастические упражнения, чтобы согреться. Вдобавок там полагалась ежевечерняя порка тростью, так сказать, для вящего вразумления. Но меня пугало совсем другое — в карцере у нас не будет свободы передвижения, а в нашей ситуации это было бы смерти подобно.
Наконец Том появился. Слагхорн захлопнул за ним дверь так быстро, будто боялся, что из-за угла выскочит мантикора. Щелкнул, поворачиваясь, ключ в замке.
— Ну? — нетерпеливо спросил я. — Что нас ждет?
— Ничего, — улыбаясь, ответил Том.
— А как же карцер?
— Никак. Слагхорн о нем и думать забыл. Я подкинул ему более насущную тему для размышлений.
— То есть?
Том, не отвечая, двинулся к лестнице, а потом прямиком к выходу из школы. В самом Хогвартсе царила приятная прохлада, его толстые стены защищали от жары, но едва мы вышли, на нас обрушилось пекло. Солнце было почти в зените, каменная дорожка, казалось, раскалилась докрасна, а поверхность озера сверкала так, что глазам было больно. У входа в школу аврор воевал с группкой людей, по виду журналистов, вооруженных блокнотами и колдографами.
— Нет, посторонние в Хогвартс не допускаются, — доносился до нас его голос. — Никаких комментариев не даем. Ничем не могу помочь...
В школьной форме в такую погоду можно было изжариться за пять минут. Сбросив мантии, мы уселись в тени под стеной. Том принялся рассказывать:
