Том резко обернулся. По каменной дорожке к нам шел тот самый аврор, который охранял вход в школу. По лицу у него стекали капли пота, он то и дело вытирал лысину носовым платком.
— Слизерин? — резко спросил он, бросив взгляд на цвета наших галстуков. — Какой курс?
— Пятый.
— Поступили новые указания. Вам нельзя покидать гостиную, кроме как по вызову учителей. Так что возвращайтесь-ка на факультет.
Можно было спросить, с чего вдруг такие строгости, но смысла не было — только привлекать к себе лишнее внимание. Я бросил на Тома тревожный взгляд. Он тоже был обеспокоен и шел, глядя себе под ноги и покусывая нижнюю губу.
— Черт! Надо было держать язык за зубами, — сказал он наконец. — Вот, пожалуйста, сглазил. От карцера отделались, так теперь новые препятствия. Я уже боюсь открывать рот. Ладно, будем надеяться, письмо Диппету сработает. А нет — так нет. Значит, мне фатально не везет.
Я хотел что-то сказать, но Том резко бросил:
— Ради бога, Рэй, никаких вопросов! Ничего мне не говори, вообще не трогай меня!
Я умолк. Наша фортуна сейчас и вправду висела на волоске, и я сам боялся испортить дело одним неловким движением, словом или даже взглядом.
***
В гостиной факультета, однако, никто не собирался нас щадить. Наоборот, засыпали вопросами: что да как. Том пару раз огрызнулся, и его оставили в покое. Маркус не показывался — и правильно делал. Хотя вслух все говорили, что обвинения против него — глупость, но, судя по косым взглядам, думали, что нет дыма без огня. В уголке о чем-то возбужденно переговаривались первокурсники, сбившись в кучу и склонясь головами друг к другу. Потом от группки отделился Вилли Трэверс и подошел к нам.
— Том, ты не объяснишь мне вот эту тему по чарам? — громко спросил он, протягивая раскрытый учебник.
В учебник был вложен листок, исписанный старательным округлым почерком:
Том
кивнул, потом
достал из
кармана
карандаш,
обвел
взглядом
гостиную,
написал на
листке: «
У меня за спиной тихо говорили по-французски, так что слышны были только обрывки фраз. Я обернулся и увидел, что это Вальбурга Блэк отчитывает Альфарда:
— Зачем ты сказал, что больше всех общался с Флинтом? Хочешь впутать в это дело всю семью?
— Вот именно, — невозмутимо ответил Альфард. — Если, по мнению авроров, у нас тут шпионская сеть, пускай обвинят меня в соучастии. Пусть попробуют задеть Блэков. Да собственное начальство с них головы снимет!
— Ты с ума сошел! Ты понимаешь, с чем играешь? Я немедленно напишу родителям!
— Пожалуйста. Я им сам напишу.
— Из-за какого-то Флинта готов посадить пятно на репутацию семьи...
— Ты понимаешь, что если его арестуют, пятно будет куда больше? Ты забыла, что...
Я дернул Альфарда за рукав и показал взглядом на потолок, потом жестом изобразил, будто подслушиваю. Он сначала недоуменно посмотрел на меня, потом понял, в чем дело, кивнул и сказал по-французски: "Спасибо".
Я вернулся к Тому, который, отвечая Вилли, опять писал что-то карандашом.
Вилли торопливо замотал головой.
«
Вилли прочел и кивнул, после чего Том взмахом палочки уничтожил листок.
Я ушел в спальню. Маркус сидел там очень подавленный. Сказал, что приходили с обыском. Ну, это мы уже и так знали. Впрочем, надо отдать аврорам должное — все сложили, как было, и довольно аккуратно.
Дальше время опять потянулось мучительно медленно. Разговаривать можно было только на посторонние темы — спальня наверняка тоже прослушивалась. Розье и Эйвери писали мне записки, спрашивая, что собирается делать Том, я отвечал, что понятия не имею.
