Холстед появилась под конец моей смены. Презрительно оглядывая стены помещения, она выискивала кого-то, будто оказалась там не случайно, приехала, потому что кто-то сказал ей, где меня искать. Тем не менее, я не обратил внимания на эти подозрения. Кто угодно мог увидеть меня за работой.
Глаза Трейси наконец обнаружили меня. Ее губы растянулись в самодовольной улыбке, и я заметил на ее лице тень торжества.
– Пиццерия, Рэй? Я думала, твои родители работают в авиации.
Она говорила о семье Уилсонов, которые занимались строительством легкомоторных самолетов и чей главный офис находился в Ванкувере.
– Я никогда не утверждал, что мы родственники, – сухо бросил я.
Мне не приходилось окружать себя легендами, они сами справлялись с этим.
– Но и не отрицал. Хотя нет, погоди, это ведь в твоем духе: недомолвки и секреты.
– Что тебе нужно, Трейси?
Холстед была одета в короткое платье с глубоким вырезом на груди. На плечах ее был длинный плащ. Готов поспорить, сегодня вечером она блистала, на ее голове была пластиковая тиара, а значит, Трейси стала королевой бала. В ее руке была зажата еще одна, большего размера, которую она протянула мне.
– Поздравляю, ты стал королем.
Я скривился:
– Можешь выкинуть это дерьмо.
– Разве это не то, к чему ты стремился? Признание, авторитет, значимость в глазах окружающих, – ядовито пропела она, проводя кончиком языка по нижней губе.
Я отвернулся, хватая в руки полотенце и нервно наматывая его на кулак. Отчасти она была права, я всегда стремился к тому, чтобы во мне тоже видели человека. Но я никогда не пытался быть кем-то другим.
– Если это все, что ты хотела сказать, то проваливай. У меня нет времени трепаться с тобой.
Я услышал надменный смешок Холстед, который спровоцировал желание перестать быть сдержанным парнем.
– Конечно, тебе нужно работать, папочка-рыбак не в состоянии обеспечить вас, не так ли? Тяжело, наверное, быть надеждой всей семьи? У тебя нет права на ошибку.
Я замер, услышав ее слова.
– Откуда ты знаешь, кем работает мой отец?
Обернулся, чтобы видеть ее лицо, чтобы знать, что она не лжет мне. Обычно я читал ее как открытую книгу.
– Кирби рассказала, – пожала плечами Холстед. – На самом деле она оказалась той еще болтушкой, от нее я узнала о месте твоей работы, о твоих родителях, сестре…
Последнее слово заставило меня напрячься.
– Твоя бедная Эва не такая как все, я права? Инвалидка – еще одна твоя обязанность. Тяжелая жизнь, не так ли?
