Выйдя на этаже, я замер. Длинный коридор освещали тусклые лампы. Эхом разносился собачий лай. Я быстро нашел квартиру Стоун и остановился, вслушиваясь в звуки за дверью. Там кто-то говорил, было слышно мужской голос, но я ничего не мог разобрать.
Она привела нового парня? Этого Люка, который решил подвезти ее? Может, у них свидание и своим появлением я помешаю им?
Дерьмо!
Я совершенно точно намерен им помешать. Какого черта он делает в ее квартире?
Но даже если все мои подозрения верны, то почему Чарли так громко лает?
Я постучал в дверь, едва контролируя себя, ведь нечто темное забурлило во мне, заставляя покрываться потом от тревоги.
– Это Рэй, открой, нам надо поговорить, – потребовал я, продолжая стучать, но затем останавливаясь и припадая ухом к двери.
Голос, который я услышал ранее, резко затих, однако пес продолжал истошно лаять.
Что-то не так.
Чарли производил много шума, но при Кирби он замолкал.
– Стоун? – снова позвал я.
Я смог расслышать странное шуршание в ее квартире и мое терпение лопнуло. Я отошел на несколько шагов и, не раздумывая, налетел на дверь, выбивая ее ногой. Послышался громкий треск, дверь сорвалась со стороны замка и впечаталась в стену в холле Стоун. Рама повредилась, на меня посыпалась пыль, кусочки бетонной стены и части штукатурки. Я вошел внутрь, мгновенно оценивая обстановку и цепенея от увиденного.
Кирби сидела на полу в одном белье, она не шевелилась, внешне напоминая поломанную куклу, лишь подняла на меня красные от слез глаза, заставляя мой гребаный желудок перевернуться от жгучей боли. На ее щеках я заметил темные разводы от косметики, а губы были в крови.
Я не слышал, что она сказала, но прочитал по губам. Она звала меня.
– Какого черта ты вломился сюда, ты мешаешь нам! – зарычал ублюдок, которого я не сразу заметил.
Я перевел взгляд на его лицо, уложив в своей голове каждую деталь за секунду. Он опоил ее, раздел, избил? А теперь дрожал, словно едва сдерживался, чтобы не расплакаться от страха.
О да. Ему было чего бояться.
Я преисполнился такой яростью, что во мне возникло всего одно желание – увидеть, как он давится своей кровью. Я набросился на него, схватил за воротник куртки и отшвырнул в деревянную перегородку, соединяющую холл и гостиную в квартире. Он пробил собой стену, снес тумбу со стереосистемой и приземлился на пол. Ублюдок застонал, не в силах даже голову с пола поднять.
Я тяжело дышал, направившись к нему, чтобы закончить начатое. Даже забыл, из-за чего вообще делал это, ведь мной управлял гнев, но услышал другой стон. Замер, ощущая, как от осознания разрывается мое сердце. Я обернулся и опустился на колени рядом с Кирби. Ее голова обмякла, однако она все еще была в сознании. Обхватив ее щеки ладонями, я заглянул в стеклянные глаза.
Что он дал ей, черт подери?
– Кирби, ты слышишь меня?
Она сидела на какой-то тряпке вроде пальто, привалившись к стене и, кажется, совсем не соображала, что происходит.
Черт, да она была в секунде от отключки.
Я тяжело сглотнул, предполагая самое страшное, и взглянул на ее ноги, на кожу живота, груди и внутренней части бедер. Никаких синяков, царапин, ничего. Я выдохнул от облегчения. Он не сделал это, не успел.
А что было бы, если бы я решил не ехать сегодня к ней? Что если бы я вообще не вышел из дома?
Меня накрыло целым потоком мыслей, от которых меня бросило в холодный пот.
Я мог не оказаться здесь, и тогда он сделал бы все, что задумал, а я даже представлять не хотел, что было в его больной голове.
Теперь я мог лучше рассмотреть ее лицо: на коже в районе челюсти виднелись красновато-синие гематомы. Опустив взгляд на ее рот, я напрягся. Легко оттянул нижнюю губу и увидел кровоточащую рану.
Сукин сын!
Он избил ее.
Услышав хруст деревянных щепок, я понял, что он поднимается на ноги. Я стянул с себя куртку и накрыл Кирби. В гардеробной громко лаял Чарли, но я решил разобраться с ним позже.
– Ты в безопасности, – пообещал я, поглаживая холодную и влажную щеку Кирби.
За моей спиной раздались быстрые шаги, я резко поднялся на ноги и обернулся. Люк замер в холле, сжимая обломок полки в одной руке, а нож в другой.
Серьезно, мать твою?
Он бросился на меня, и пока я уворачивался, чтобы тот не ударил меня деревянным обломком по голове, он успел порезать меня. Жалящая боль пронзила мое тело в районе ребер, но я практически не замечал ее. Схватив его за предплечье, я выбил у него из руки нож и уложил ублюдка на пол одним ударом. Я отчетливо услышал хруст, из его носа хлынула кровь, заливая нижнюю часть лица.
Кажется, я сломал ему нос. Как жаль.
Я ухватился рукой за воротник его куртки, замахиваясь и ударяя снова, а затем еще, и еще, и еще, пока на его лице не стали появляться багряно-фиолетовые следы, глаза не заплыли от отека, а костяшки моих пальцев не свело от судороги – так сильно я сжимал руку.
– Не надо. – Он всхлипнул от боли, как гребаная плакса. Закашлял, давясь своей кровью, однако я по-прежнему не чувствовал удовлетворения. Два его передних зуба – один сверху, а другой снизу – были выбиты.
Кажется, он слишком легко отделался.
