Даллас бесцеремонно расположил руки на моей талии, обхватывая ее практически полностью, его касания ощущались гораздо тяжелее, чем невесомые, но уверенные прикосновения Уилсона. Даллас в целом был полной противоположностью Уилсона: Рэй передвигался с кошачьей грацией, Даллас же по комплекции и резким движениям больше напоминал медведя.
Белл медленно управлял моим телом под музыку, а я позволяла это делать, ведь знала, что Уилсон смотрит, кроме того, за то недолгое время, что нам довелось находиться в одной компании, я поняла, что Далласа не стоило опасаться. Этот парень меньше всего был похож на маньяка, он не делал девушкам скользких комплиментов, не обшаривал их плотоядным взглядом. Белл был сдержан и воспитан, однако и у него были свои демоны. Даллас два раза оказывался на волоске от отстранения из Лиги. А в игре он чаще всего являлся тем, кто ломает соперникам конечности.
Тем не менее, при всей своей отстраненности, отсутствию обаяния и мрачности, Даллас был привлекательным хоккеистом, о чем не раз упоминали таблоиды. Девушки сами липли к нему, что ему самому совершенно не нравилось. Однако я понимала их, Белл обладал грубоватыми чертами лица, нос ломали не раз, из-за чего он был слегка кривоват, на лбу виднелись небольшие белые шрамы, однако заостренный подбородок, смуглый оттенок кожи, пухлые губы и почти черные глаза с длинными изогнутыми ресницами покрывали собой все несовершенства.
Даллас родился в семье мексиканки и франко-канадца, и могу сказать с уверенностью, взял все самое лучшее от своих предков. В дополнение, руки, грудь и спина Дикаря были усеяны татуировками. Я не была фанаткой тату, но в сочетании со смуглой кожей и стальными мышцами хоккеиста это выглядело невероятно.
– У тебя паршивая репутация, – чуть сощурив глаза, сказала я.
– Что имеем, – пожал плечами он. – Я просто не привык любезничать с теми, кого не знаю.
Он вообще ни с кем не любезничал.
– Ты действительно сломал два пальца и камеру тому парню, который просто хотел тебя сфотографировать?
– Камеру он сам уронил, я здесь ни при чем.
– И ни слова о пальцах, – хмыкнула я.
– Это дело признали несчастным случаем, – заявил он в свою защиту.
– А как же слухи о твоей связи с картелем «Эль-Карано»?
Плечи Далласа напряглись.
– Такие слухи обычно рождаются только благодаря личностным суждениям некоторых людей. То, что мое тело забито тату, а моя мама из богатой мексиканской семьи, никак не подтверждает моей связи с картелем.
И без того темные глаза Белла потемнели.
Пару лет назад в прессу просочилась информация о том, что Мария Кастелланос, мама Далласа, происходит из семьи, чья репутация, мягко говоря, была неважной.
– Однако нет ничего, что опровергало бы это, – ухмыльнулась я. Даллас отвел взгляд, на его щеках заиграли желваки, и я поняла, что хожу по очень тонкому льду.
– Теперь я понимаю, почему именно ты стала его целью. Всегда начинаешь диалог с нападения?
– Так или иначе, я журналистка, хоккеист, моя задача изучить обстановку до того, как обстановка успеет изучить меня.
Полные губы Белла сложились в надменной усмешке.
– Рэй только кажется безобидным, я знаю его гораздо лучше других и могу сказать, что с ним не стоит играть, – сменил тему он.
Я показательно закатила глаза. Я не боялась Рэя.
Вернее, я хотела думать, что больше не боюсь Рэя.
– Но ведь он сам начал эту игру, да и потом, какое тебе дело?
– Ты нравишься мне, – прямо сказал Даллас, однако по тону его голоса стало ясно, что он имел в виду вовсе не романтическую симпатию.
– Значит, я не зря отдала тебе свои трусики? – прошептала я ему на ухо, прекрасно понимая, что Уилсон наблюдает за этим.
Даллас хмыкнул, однако ничего не ответил.
Отыскав Рэя взглядом, я довольно улыбнулась: он пристально наблюдал за нами и источал столько гнева, что я ощущала эту тяжесть даже на расстоянии.
– Твои татуировки выглядят очень привлекательно, у них есть смысл?
– У некоторых.
– Расскажи.
– Тогда они потеряют свой смысл.
Я провела кончиком пальца по вытатуированной змее на его предплечье.
– Что значит эта?
– Ты упряма. – Его губы окрасила кривая ухмылка. – Это портрет моего домашнего питомца.
Я едва не подавилась воздухом.
– У тебя дома живет змея?
– Да.
– Это, – пробормотала я, пытаясь подобрать верное слово, – интересно.
С чего бы кому-то заводить змею? Раньше я считала Далласа Белла другим, теперь считаю его странным.
– Змея – прекрасный питомец.
– Предпочитаю зверюшек с пушистой шерсткой. У меня есть собака.
Он дернул головой:
– Я не фанат собак. Хотя наш клубный талисман – славный малый.
– Талисман?
– Черный лабрадор по кличке Кинг, ни разу не видела его перед игрой?
– Я всего пару раз была на ваших играх.
Даллас взглянул за мою спину и ухмыльнулся, прижимая меня теснее.
Поразительно, как он веселел, когда перед ним была возможность позлить Рэя.
– Скажи мне, Дикарь, почему я никогда не вижу тебя с девушками? – решила спросить я, чтобы отвлечь его от этой ожесточенной битвы взглядов с Уилсоном.
– А кто сейчас стоит рядом со мной?
– Я имею в виду ту, с кем можно сходить на свидание или заняться сексом.
– Тот же вопрос.
