– В СССР азартные игры были под строжайшим запретом, – негодовал лузер. – А теперь, пожалуйста, скачал мобильное приложение любой букмекерской конторы и делай ставки хоть сутки напролет. Казино в России позакрывали, а чем ставки на спорт чище рулетки? Та же легализация порока. Ладно я придурок, а ведь полстраны уже подсело на ставки.
Постепенно праведный гнев лузера стихал, ведь и чайник обязательно выкипит, если не добавлять в него воды.
Выкипал и Ивагин без Кати и денег на новую ставку.
Чуть успокоившись, он принялся анализировать свой последний проигрыш.
После той детской победы над наперсточниками в Димитровграде он и с букмекерами играл по одной и той же схеме. Для него три исхода одного спортивного поединка (победа первой команды, ничья, победа команды №2), представлялись тремя наперстками – нужно лишь угадать, под которым из них шарик, то есть верный исход матча.
Игрок (беттор) Ивагин вроде бы и не был попаном – то есть чайником, который ставит только на почти верный исход поединка (и с наименьшим коэффициентом на успех).
Попаны – новички этой опасной игры, делают свои ставки, следуя советам капперов – так называемых профессиональны аналитиков, продающих людям свои спортивные прогнозы.
Всех капперов, особенно после проигрыша миллиона рублей, Антон считал пособниками букмекеров, ставил их на одну ступень с коллекторами и от понимания этой взаимосвязи закипал по новой:
– Да это же одна шайка, ведь те и другие занимаются отъемом денег у игроков. Только капперы втюхивают по телевизору простому народу на какой исход матча вернее ставить («верьте мне, и будет выигрыш»), а коллекторы выбивают деньги у должников, которые взяли кредиты в банках, чтобы сделать ставку на спорт.
– Замкнутый дьявольский круг, – негодовал лузер, представляя всех в него входящих стаей гиен, поедом жравших друг дружку.
Капперов Ивагин считал даже куда более низкими тварями, чем коллекторов.
– Ведь каппер без стеснения потворствует азартной игре публично, а коллекторы только ловят должников, – размышлял Антон.
Особенно Антона возмущало, что в капперы продались самые известные в стране телевизионные спортивные журналисты.
Да, сам Ивагин в этой стае гиен хотел урвать кусок пожирнее. Он тоже был полноправным соучастником дьявольской игры. Ее донором.
А, может, Ивагин просто плохо играл на ставках?
Ставил он только на матчи с участием «Спартака», заряжал только «одинары» (игнорируя «экспрессы» и «системы»), то есть делал ставку на исход одного матча, не слушая подсказок капперов. Заключая пари, Антон рассчитывал только на свой футбольный опыт и чуйку.
Шансов на победу было бы больше, но Ивагин презирал не только капперов, букмекеров, но и инсайдеров – сливающих полезную инфу о командах, и, конечно же, доггеров – продавцов информации о договорных матчах.
Он знал истории о том, что ставки на спорт делают не только футболисты, но и арбитры футбольных матчей, имея на этом стабильный доход, однако для себя он считал низостью играть «крапленой колодой».
Ведь, по мнению Ивагина, он заключал пари, бросал вызов Провидению, а не подлым букмекерам.
Впрочем, сыграй ставка Ивагина 8 августа 2018 года, он смотрел бы на мир совершенно иными глазами… Глазами победителя! Минимум до следующего пари с букмекерами.
А теперь ни денег, ни Катьки…
– Что с ней? – главный вопрос, который мучил Антона после проигрыша миллиона.
Глава одиннадцатая
Старуха, метла и «карета»
Через три дня после разговора с Катей в редакции Ивагин отправился в отдел кадров Вечерки, чтобы узнать ее домашний адрес.
Отдел кадров в 20 шагах от ньюс-рума, где работают репортеры – пчелы газетного дела, неустанно добывающие нектар новостей. Остальные сотрудники тоже не трутни, конечно, но Ивагин в редакции чаще всего доил пчел, дистанцируясь от общения с представителями других отделов.
– Это еще зачем? Не положено адреса сотрудников разглашать даже их коллегам, – сердито смерила взглядом Антона пожилая кадровичка Анастасия Петровна. – Втюрился, что ли, в рыжую колдунью? Да разве она пара тебе?
– А что, если и так? – недовольно буркнул Ивагин. – Колдунья еще не ведьма. Да и какое вам дело.
– Каждая женщина – ведьма, – многозначительно и без обиды произнесла Анастасия Петровна, но домашний адрес Кати Тернавской все же записала на листок и передала его Ивагину. Уж больно потерянный вид он имел.
Отпросившись с работы, Антон купил букет алых роз и рванул на метро в Бибирево, на улицу Мурановская, дом 13, квартира 13.
От станции Савеловская, где неподалеку редакция Вечерней Москвы, до станции Бибирево по серой ветке метро всего 17 минут.
Более 20 лет Ивагин прожил в Москве, снимая углы на севере столицы, и, всякий раз спускаясь в подземку, сравнивал себя с маленькой рыбкой – синтепкой (уклейкой), которая в обилии водится в Большом Черемшане. Местные рыбаки ловили ее на тесто, чтобы использовать в качестве живца на более крупную рыбу.
– Рыбка ищет где глубже, а человек – где сытнее, лишь бы не сожрали конкуренты в борьбе за прикорм, – размышлял репортер.
