– Не находите, Василий Никифорович, что вы в этой жизни неплохо устроились? В 19 веке вы – князь и старшина Английского клуба, а через пару веков – президент футбольного «Спартака», – явно дерзил Ивагин.
– Видите ли, Антон Иванович, во все времена Игрокам нужны банкометы, крупье или букмекеры, а теперь вот и президенты футбольных клубов понадобились человечеству. А у меня, как вы понимаете, богатый опыт по части азартных игр. Должен же кто-то следить за порядком в Игре, иначе, вы все, мои азартные, не сможете вкусить ни радость победы, ни горечь поражения, да еще и перестреляете друг дружку с тоски. Что тогда? Тогда Игра остановится, и жизнь таких азартных господ как вы, мой дорогой игроман-с, потеряет всякий смысл.
– А какой человечеству прок от Игры на деньги, если несет она адские страдания? – Ивагин пошел в атаку.
– А невероятное блаженство азарта, которое дарит Игра? Что может быть сладостнее для человека? Да будет вам известно, дорогой мой Антон Иванович, что губит людей не водка, а похмелье. Чем больший восторг человек испытал, воспарив к небу, тем больнее падение в пропасть. Заметьте, первое совершенно невозможно без второго, иначе как можно оценить истинную высоту полета, ни разу не упав, – лукаво мудрствовал хозяин кабинета.
– Значит, каждому этапу эволюции – свои наперстки, – хмыкнул Ивагин. – Рулетку и карты сменили ставки у букмекеров, а потом вы предложите русскому человеку новые смертельные забавы. Могу представить, Василий Никифорович, как не сладко жилось вам во времена СССР, когда азартные игры были под запретом. Сдается мне, при Сталине вы были неплохим смотрящим за Игрой где-нибудь в теплом бараке на Колыме. Зато теперь – играй не хочу. Превратили Россию в страну Лудоманию…
– Вписываются ли ваши небесспорные утверждения, Антон Иванович, в формат интервью по футбольной тематике? – раскатисто расхохотался Темный-Черняев. – Да, я свое отсидел, но кто тогда не сидел.
– Так и я не следователь МУРа, Василий Никифорович, можете отвечать, как на духу, или что там у вас вместо души…
– Хорошо, я попытаюсь удовлетворить ваше любопытство. Русские, как показывает практика, всегда готовы играть только на победу даже в русскую рулетку, – устало улыбнулся олигарх. – Ведь сам черт бы не придумал грешнее душегубства. Один патрон в барабан револьвера: пиф-паф, привет родным и самые глубокие соболезнования. Ну и в лагерном бараке или в самом шикарном дворце ставки делают все те же люди. Азартный вы мой Антон Иванович, да разве могут какие-либо запреты остановить Игру. Вы еще повторите глупость о том, что в СССР не было секса. Позвольте тогда спросить, каким образом на свет появились вы?
– Вы наверняка сами знаете ответ на свой вопрос, Василий Никифорович, – спокойно ответил Ивагин.
– Если бы все было так просто, дорогой господин Ивагин, я не общался бы с вами, – произнес князь-олигарх и погрузился в раздумье.
В разговоре возникла пауза. Клубы дыма из трубки Черняева стелились туманом над старинным дубовым столом. Первым нарушил тишину хозяин кабинет.
– Кажется, я постарался удовлетворить ваше любопытство, Антон Иванович?
– Но вы не сказали главного. Где Катя? – Ивагин зло вперился в собеседника.
– Считайте, что она в чертогах Черномора, – улыбнулся князь. – Но вы можете попытаться вызволить ее, если вам это действительно нужно. Ведь как утверждают наши дорогие литературные классики: «Любовь творит чудеса». Вот и проверим правоту весьма спорного суждения.
– Что я должен сделать, чтобы снова увидеть Катю? – привстал Ивагин.
– Я предлагаю вам пари. Выиграете – вернете миллион рублей, который Катя взяла у меня. Проиграете – вам больше ее не видать.
– Неужели даже нефтяной магнат и владелец футбольного клуба делает ставки? – усмехнулся корреспондент.
– Балуюсь иногда, – самодовольно осклабился князь-олигарх. – Ну а в данном случае, я предлагаю вам пари – чтобы убедиться, действительно ли вы любите Катю. Бедная девочка захотела нормальной жизни с хорошим человеком, чтоб семья настоящая, дом, дети. Поди пойми этих женщин – взяла и уехала с Рублевки, сняла комнатку на окраине Москвы. А я ведь тоже, так сказать, прикипел к ней в некотором смысле.
«Задницей бы тебе прикипеть к чану с кипящей смолой в самом лютом аду», – только подумал Антон, а князь уже смеялся, словно мысли журналиста были для него открытой книгой.
– Вот так и надо образно и ярко излагать свои мысли, Антон Иванович, чтобы стать самым популярным журналистом в стране, – широко улыбнулся князь-олигарх.
– А что вами движет по жизни, Василий Никифорович? Ведь миллион рублей для вас – это пыль, – поинтересовался Ивагин.
– Ну, знаете ли, копейка рубль бережет. Вам ли, бедному журналисту, не знать. Хотя, Игрокам что рубль, что копейка, когда азарт пьянит. Впрочем, не будем превращать наш милый разговор в спор бухгалтера с романтиком. Мы просто опытным путем проверим, действительно ли, любовь творит чудеса…
