Потеря генерала стала тем тяжелее, потому что кроме гибели действительно выдающегося планировщика и аналитика генеральное командование утратило возможность извлечения абсолютно эксклюзивного и бесценного нейроинтерфейса, доставшегося Рувому совершено случайно. На него уже имелись сотни желающих причём готовых отдать любые деньги, и любые ресурсы. Но генерала не стало, а его нейроимплант погиб, не доставшись никому.
Нейроинтрерфейсы производства аргатов, не шли ни в какое сравнение с творением расы алтани. Аргатские импланты не имели опции доставки, не поддерживали создание внутреннего источника, и многое другое. Все бескрайние ресурсы давно ушедшей расы, становились доступными только владельцу нейроинтерфейса, и превращали любого не просто в богача, но и в весьма влиятельного человека. Ведь узоры расы алтани, по слухам могли омолаживать и вообще творить самые настоящие чудеса недоступные всем другим школам эфиристики, исключая конечно шагран с их пси. Эти твари жили сколько хотели, хоть по тысяче лет, хотя это и не помешало умереть семи миллиардам, сразу уменьшив популяцию расы на три четверти. Но пси-мастера ещё очень сильны, и огрызались отчаянно. И вот теперь, командование наблюдало, как планета уже вроде обречённая на покорение, сама дала отпор, и так, что от былой мощи захватчиков практически ничего не осталось.
Сложившаяся ситуация беспокоила командование аргатов не меньше чем шагран. Но соваться сейчас в этот клубок попросту опасно. Земляне наверняка воспримут их как очередных захватчиков, и это поставит крест на всяких отношениях на долгие годы. Поэтому требовалось что-то другое, например, аккуратная работа внешней разведки. Соответствующие начальники уже озабочены поиском людей и проработкой операции, но, всему нужно время, а ситуация на Земле, уже похоже нагрелась до такого состояния, что требуется постоянный мониторинг.
Небольшой джазовый оркестр, гастролирующий по южному берегу Крыма, и остановившийся на неделю — другую в Ялте, играл совершенно замечательно. Пары кружились в танце, скорее просто топтались рядом, распаляясь для грядущей близости, другие беседовали, склонив головы друг к другу, а кто-то уже собирался перевести общение в горизонтальную фазу, для чего рядом с рестораном дежурили такси увозившие парочки по кооперативным гостиницам.
В заведениях подобного рода существовал своеобразный код, помогающий сориентироваться одиноким посетителям. Неоткрытая бутылка шампанского на столе, или букет в вазе — приглашение для дам, а вот неоткрытая бутылка коньяка уже приглашение для джентльменов, причём совершенно необязательно для секса, а возможно просто для разговора по душам, чем пользовались одинокие женщины, не желавшие любовей, а просто посидеть в душевной компании. А вот пустая ваза на столе, означала наоборот нежелание общаться.
Естественно Никита, как и многие другие посетители ресторана ничего не знал об этих тайных сигналах и знаках, но официанты, быстро выясняли что именно желает гость, и сервировали стол в соответствии с их предпочтениями, поясняя если нужно, почему, например, нужно заказать бутылку шампанского, и просто поставить её не открывая. Для особых эстетов, и поклонников теории заговора, существовали детализации, типа — розовое шампанское — желаю молодую простушку, а если «Новосветский» брют, то это уже заявка на поэтессу, и знатока «Серебряного века».
Молодой парень в отлично сшитом костюме цвета «кофе с молоком», со звездой героя, и орденской планкой, конечно вызывал горячий интерес у очень многих дам, но опытный распорядитель зала приказал поставить на его стол целых две пустых вазы, что означало, нежелательность любых контактов. Конечно менее искушённые гостьи интересовались у официантов возможностью пересесть за тот столик, но им очень настоятельно не рекомендовали этого делать.
Никита наслаждался приятной музыкой, видом ночного моря, огней кораблей на рейде порта, и у причала, гуляющей публикой, и царившей вокруг атмосферой лёгкого разврата и приличной вседозволенности.
Но всё мгновенно изменилось, когда в ресторан плотной гурьбой вошла группа из четверых мужчин, словно прошедших одно сито, с одинаковыми причёсками и звёздами героев, а у одного таких звёзд было целых две штуки.
— О! — Полковник Пацаев, увидел в зале Калашникова, и сразу направился к нему. — Никита, привет!
— Привет, Витя. — Никита встал и с удовольствием пожал руку дважды героя. — Что празднуем?
— Да вот, вернулись. — Пацаев представил своих друзей. — Женя Хрунов, Гена Стрекалов, они как раз летали, когда ты к нам приезжал, а Витю, ты, наверное, помнишь.
— Конечно. — Никита пожал руки Виктору Савиных. — Я же его тоже рисовал.
Официанты быстро поставили ещё один столик, и стали расставлять приборы.
