Громко цокнув, перевела взгляд на испанца. Ну, вот ничуточки мне не нравится. Вот совсем нисколько. Слишком смазливое лицо. Я таких никогда не любила.
Ой, а подобных Кавьяру, значит, просто боготворила? Вообще, не обо мне. В принципе, судя по моей тяге к одиночеству, не напрасно в колледже называли лесбиянкой. А что? С парнями не встречалась, кроме того единственного раза с потерей девственности, но о том случае никто и не узнал, потому что паренек тот, кажется, под кайфом был. Мерзость. Неужто я на это пошла?
Алкоголь, мать его, и юность, а в целом — гремучая смесь, попахивающая неумелой пошлятиной. Вот только контролировать две эти вещи я уж точно никогда не умела. Гормоны «били» по мозгам, а алкоголь вызывал желание выглядеть развратной. Именно поэтому в тот вечер, когда грек привез меня сюда, отказалась пить водку. Ну ее на хрен. Проблем потом не оберешься.
— Твое молчание слишком красноречиво, — не дал ответить Марио.
— Не умничай, ладно. Я вовсе не жду Кавьяра. Просто сдохни мой похититель раньше времени, кто же тогда мной займется?
— Интересно узнать, что означает твое «раньше времени»?
Ох, какой ты сегодня тупой, док…
— Это значит, что я не успею засадить его за все, мягко говоря… А нет, скажу, как привыкла, за весь тот долбоебизм, который он себе позволил, — улыбнулась широко и искренне. Наверное, искренне.
— А вот мне кажется, что причина твоего нервного напряжения немного иная, — не переставал глумиться док.
Нервного напряжения? Что-то как-то не очень прозвучало. Будто на секс намекнул. Посмотрела на Марио.
Да ладно! И вправду о сексе речь идет.
— Головой стукнулся? — вырвалось немного агрессивнее, чем хотелось. — Думаешь, я страдаю от недостатка кавьяровского внимания? — Кивнул. — Тогда иди на хуй, ладно?
Испанец совершенно неожиданно расхохотался.
— Заметил одну закономерность, — проговорил он, успокоившись. — Ты материшься, когда твои чувства задевают. Или в душу лезут. А? Каково это, Летти, неприятно?
Вот и подошло время объяснений.
— Так я уважал тебя и жалел, — сетовал док. — А сейчас ну вообще не понимаю, как к тебе относиться? Верить-не верить? Запутался абсолютно.
— Знаешь, что я тебе скажу, Марио, — поднялась, чтобы хоть как-то увеличить расстояние между нами. — Ты такой же, как и Кавьяр. Просто завуалированно преподносишь себя. Молодца! Отлично получается, вот только жаль, наверное, но меня ты «не надул». Мимо. Мой мозг не настолько четко работает, чтобы разбираться в тонкостях твоей душевной организации, но со своей фальшивой заботливостью ты реально промахнулся.
Испанец вскочил, и мне вновь стало немного не по себе. Он-то выше меня и сильнее. К тому же док неслабо разозлился после моих высказываний.
— Не надо так со мной, — отчеканил Марио, прищурив карие очи. — Никто и никогда в этом доме не будет ценить тебя так, как это делаю я. Запомни, Клио не изменится. Он сломлен и…
Жаркую речь, — как назло на самом интересном, — оборвал визг тормозов, раздавшийся за воротами. Громкий и пронзительный звук клаксона разрезал вечернюю тишину. Впрочем, в этой местности не имело значения: ночь сейчас или день — все равно полное одиночество не давало повода забеспокоиться о несуществующих соседях или прохожих.
Хавьер пронесся мимо нас так стремительно, что почти сбил меня с ног, но Марио, ухватив за рукав, пригвоздил к месту. Вырвалась из его рук и уставилась на въезжающую во двор машину. Что-то было не так. Я сразу это почувствовала. Поняла по тому, как внедорожник рывками притормозил и заглох, наконец. По тому, как из него долго не выходил Кавьяр.
И не вышел бы, наверное, если бы не Хави, примчавшийся на помощь.
— Летти, уйди, — раздалось за спиной, и я не сразу сообразила, что спускаюсь по лестнице.
Марио потянул меня за свитер.
— Иди в дом.
А Хавьер в это время вытащил из внедорожника грека, который почему-то не реагировал на действия охранника. Хотя тот уже хлестал его по щекам. Голова Клио откинулась назад, и в этом положении он и повис на руках Хавьера.
— Мертв?.. — хриплый голос принадлежал мне, что очень удивило.
Доктор, ринувшийся к охраннику, помог взвалить Кавьяра на плечо Хави и повернулся ко мне.
Крови, кстати, я не заметила. Что за хрень?
— Эй, он что, сдох? — вырвалось у меня, и от ярости даже кулаки сжались.
А с чего это мне так обидно? Отлично же, значит, теперь Марио отправит меня домой.
Но все же страх холодил сердце. Не хотелось мне находиться в одном доме с трупом. Да к тому же, с чьим.
— А ты только этого и ждешь, сука, — прошипел охранник, обжигая своей ненавистью, и понес грека в дом.
Непонимающе вытаращилась на Марио. Тот развел руками, вздохнул и пояснил:
— Перепил.
Перепил? Вот так просто взял и перепил? Вдрызг и за руль?
— Ну, блядь, мудак. Лучше бы ты…
И замолчала, потому что и не знала, чего такого «хорошего» пожелать Кавьяру.
Думаю, он сам себе уже всего пожелал. Завтра головы от подушки не оторвет. И к лучшему. Всю неделю ко мне не прикасался, хорошо бы и дальше продолжить в том же духе.
