Но на этом «прекрасный» вечер не закончился. Спустя полчаса после возвращения Кавьяра в доме раздался телефонный звонок. Марио с Хавьером, которые «пасли» меня в гостиной, как-то странно переглянулись. Назойливый звук начал раздражать.
— Мне, что ли, подойти? — приподняла бровь, глядя то на одного зависшего идиота, то на второго. — Или, быть может, оторвете задницы от дивана и ответите уже кто-нибудь?
Хави что-то промычал, видимо, ругательство в мой адрес, а доктор наконец-то снял трубку.
Он молчал. Ничего не сказал, просто слушал. Один раз только покосился в мою сторону и вновь взгляд отвел. Мне это показалось подозрительным. Что же происходит?
Может, ночью пробраться в каморку под лестницей и покопаться в той коробке? Вдруг найду что-нибудь интересное. Хотя, похоже, теперь Хавьер с меня глаз не спустит.
— Это не твое дело… — проговорил Марио после долгого молчания. — Все, чего ты добиваешься — бесполезно. Клио раскусил задумку «Черного креста». И если ты попытаешься выжить его, лишь раззадоришь… Мой тебе совет — завязывай с угрозами и перестрелками. Твои псы не получат Клио… Нет… Заткнись, Стив… Нет, это ты послушай, — испанец предстал передо мной в ином свете. Никогда прежде не видела его таким агрессивным и властным. — Место в «Кресте» закреплено за Клио, и все девочки, которые поступали в Таиланд, были не младше восемнадцати лет…
Вы посмотрите, какое оправдание нашлось для грека!
— А ты, педофил законченный, и тринадцатилетними не брезгуешь. Да еще слушок прошел, что и мальчиками не прочь побаловаться…
Мои глаза полезли на лоб. Не могу назвать себя закоренелым гомофобом, однако не нравятся мне такие люди. Ну, раз уж созданы мы природой гетеросексуальными, то все иное — это неправильно, что ли. Если у мужика отсутствует простой животный инстинкт и тяга к оплодотворению как можно большего количества самок, вероятно, он реально болен. Может, это с психикой связано? Я как-то не эксперт в подобных делах. Но, во всяком случае, могу точно заявить, геи — это не мое.
Так и с этим разговором — стало немного не по себе. Марио злился и продолжал пререкаться с неким Стивом. Я в это время тихонько встала и выскользнула за дверь. Охранник проигнорировал меня, потому что был занят подслушиванием беседы.
Но не успела пройти и пары шагов, как тут же столкнулась с Кавьяром. Он как раз сидел на нижней ступеньке лестницы, свесив руки с коленей и опустив голову. Нужно было пройти мимо, но как это сделать, чтобы не привлечь внимания грека? Лестница-то не слишком широкая.
Осторожно, стараясь ступать как можно тише, приблизилась к «статуе Кавьяра» и только ногу приподняла, чтобы на ступеньку поставить, как тут же Клио ожил и пригвоздил меня к месту мутноватым взглядом.
— Убегаешь, мелкая? — скривил он губы в ухмылке. — А я за тобой пришел.
Вот меньше всего в жизни мне хотелось услышать эти слова от Кавьяра, сказанные тоном серийного убийцы. Да и смотрел он не менее “нежно”…
Похоже, душ принял. Хотя и выглядел усталым, но все же мог шевелиться и даже говорить, причем не запинаясь, как это бывает у человека, злоупотребившего алкоголем.
К тому же рубашка его темно-синяя наполовину расстегнутая, которая отчетливо обрисовывала контуры сильных плеч, казалось, была надета наспех. С влажных взъерошенных волос капала вода, впитываясь в ткань воротничка, а на груди уже образовывалось мокрое пятно.
— Что пялишься? — пробормотал грек, вытянув ноги, и похлопал себя по карманам черных брюк.
Прижавшись спиной к стене, я затаив дыхание таращилась на Клио, как будто впервые увидела. Он скрестил босые ступни и, почему-то тихо посмеиваясь, провел рукой по волосам, затем тряхнул головой.
Воображение тут же выдало ассоциацию: Кавьяр — мокрый тигр.
Что за хрень? Это вообще мой мозг? Тогда что он там себе думает? С трудом удержалась от едкого комментария. Я всегда так делаю, — в смысле, язвлю, — когда меня цепляет за живое нечто нежелательное.
А грек тем временем нашел все-таки сигареты и, прикуривая, поглядел на меня. С прищуром своим фирменным.
— Летти, ты язык проглотила?
Похоже на то.
Кавьяр хмыкнул и, откинувшись назад, облокотился о ступеньку. Запрокинул голову и выпустил струйку дыма.
И в этот момент я все поняла. Это желание. Просто животный магнетизм Кавьяра рано или поздно должен был подействовать на меня. Я человек и женщина, вообще-то. Так что ничего удивительного. За побоями не могла толком разглядеть внешних данных грека. Ну, красив и все. А теперь стало ясно, что не просто красив, а опасен. Нет, не в смысле «мое сердце разбито, потому что я влюблена во врага», а как раз, наоборот, ненависть с новой силой обуяла меня, и неожиданное открытие лишь добавило уверенности в этом.
