И в голову не могло прийти, что я смогу испытать нечто подобное. Она затягивала, как омут. В голове бушевал шторм, и я следовал за ним.
Её ладонь легла на моё лицо. В её глазах что-то сверкнуло.
Ядвига грубо оттолкнула меня.
– Сядь.
Голос Ядвиги прогремел и разнесся по столовой, отражаясь от стен и скульптур.
– Но почему? – я принялся разминать ей плечи.
Она коротко рассмеялась, а затем ответила:
– Не говори при мне такую ужасную ложь.
Побитой собакой я вернулся на место. Что же заставило так отреагировать?
Раздражающей трелью по столовой разошёлся телефонный звонок. Ядвига вытащила из кармана пиджака.
– Алло? Да, привет. Какие новости? Поняла, скоро буду.
Она постучала пальцами по настольному колокольчику. В комнату вошёл Ромашик.
– Подготовь машину.
– Хорошо, – он уважительно склонил голову и вышел.
– Куда ты? – недоумевал я.
– По работе.
– Могу я поехать с тобой?
Ядвига по-особенному сверкнула глазами:
– Нет. Не сегодня, милый. Будь готов к вечеру: мы уезжаем сегодня в семь.
Сухо чмокнув меня в щёку, она убежала. Я доел и понял, что забыл, как вернуться в комнату.
– Можете проводить меня до комнаты? – спросил я у служанки.
– Да, конечно. Следуйте за мной.
Оказавшись у себя, я прыгнул под одеяло. До семи часов оставалась куча времени, и я планировал провести их с пользой. Поставив будильник на шесть, я устроился поудобнее и заснул.
Раздражающее пиканье ворвалось в спутанный сон. Шумно выдохнув, я распахнул глаза.
Я умылся и спустился вниз.
Ядвига стояла внизу. Она была одета в тот самый брючный костюм, в котором я её увидел в первый раз.
– Готов? – спросила она. – В туалет не хочешь?
Я прислушался к ощущениям и понял, что хочу.
– Иди, – она беззлобно усмехнулась.
Приятно, что она беспокоится.
Закончив, я вымыл руки розовым жидким мылом. Оно пахло цветами.
– Ничего не забыл?
Я похлопал по рюкзаку.
– Всё здесь.
– А костюм? – Ядвига вопросительно подняла брови.
Чёрт.
– Я понимаю, что тебе по душе футболки и джинсы, но предпочтительнее, чтобы мы оба выглядели стильно.
– А как же твоё платье?
– Я передумала его надевать. Ну всё, беги быстро: даю тебе десять минут.
Мне было бы значительно приятней, если бы она надела платье. Неважно какое – то, что мы выбрали вместе или другое. Хочу, чтобы она носила платья. Но разве её переспоришь?
Переодевшись, я вернулся к ней.
В салоне пахло ароматизатором и кожаной обивкой.
В этот раз Ядвига отказалась вести машину. За рулём сидел тот самый бритоголовый со шрамом.
– Поехали.
Бросив короткий взгляд через плечо, он повернул ключ, и мы тронулись.
Она сидела, закинув ногу на ногу, и смотрела в приоткрытое окно.
Её роскошные волосы лезли мне в лицо, оставляя тяжёлый запах парфюма.
– Как работа? – поинтересовался я, чтобы заполнить пустоту между нами.
– Отлично, – ответила она, чуть повернув голову. – Были сложности, но я слишком крутая, чтобы оставить всё как есть.
– Ты умничка, – я взял её за руку. У неё холодные пальцы. Мне захотелось их согреть. Я поднёс её ладонь к губам и подул, растирая чуть обветрившуюся кожу.
Она неуклюже усмехнулась.
– Спасибо.
Вскоре она задремала, склонив голову мне на плечо. В зеркале заднего вида я поймал тяжёлый взгляд Сатанько.
Услышав шум воды, я очнулся от дремоты.
– Проснулся? – Ядвига мягко улыбнулась и провела ладонью по моим волосам.
Из открытого окна пахло морем. Этот неповторимый, чуть навязчивый запах из далёкого детства, из того самого клочка памяти, в котором были только я, мама, папа и каменистый пляж, о который в пенку разбивались зеленовато-голубые волны.
Папу я едва помню, но очень люблю. Мы с мамой вместе ухаживали за маленькой могилкой: красили оградку, подстригали траву… Мама рассказывала, что, когда он был жив, каждое лето у постели стояли вазы с настоящими подсолнухами – папа их обожал. Поэтому мы носили ему искусственные.
Так было, пока не появился отец.
– Да, – ответил я и выпрямился, расправляя затёкшие конечности.
– Мы прибыли, госпожа, – сообщил Сатанько, открыв для Ядвиги дверь. Свет фонарей на миг ослепил.
Вдалеке играла классическая музыка.
Ядвига улыбнулась и, опершись на руку бритоголового, вышла из машины. Я ощутил прокатившуюся по телу жгучую ревность и выбрался из машины.
Меня безудержно раздражало, что этот бандюга отрицает моё существование – будто я не трахаю его начальницу, а сплю на коврике у входной двери, как шелудивая дворняга.
– Поставь машину, – скомандовала Ядвига и взяла меня под руку. Из-за внушительных шпилек мы одного роста. Невыносимо бесит.
Она повела меня к внушительному дому с вычурной резьбой на окнах. У ворот нас встретил пожилой пузатый дворецкий с проплешиной на макушке и усами, похожими на щётку. Он важно надулся и распахнул ворота, и бентли заехал в просторный двор.
Дождавшись Сатанько, она твёрдой походкой направилась по мощеной мелким щебнем тропинке. Её каблуки отстукивали четкий ритм. Я не мог представить, как она умудряется на них лавировать.
– Господин ожидает в торжественном зале, – помпезно объявил дворецкий, распахивая перед нами входную дверь.
