Живот предательски напомнил о себе голодным урчанием, но я собрал гордость в кулак и ответил ей:
– Нет, спасибо, я не голодный.
Она сдержанно усмехнулась и потянулась через кресло к цветам, которые я ей подарил. Короткое кимоно съехало к поясу и обнажило упругие ягодицы. Я нервно выдохнул.
Ядвига подтянула вазу к себе и поставила между ногами. Её ловкие пальцы ловко прошлись по бутонам, будто прицеливаясь.
Она отрывала лепестки, подкидывала их к потолку и следила, как они летят ей под ноги. Я наблюдал за этим и понимал, что мог их и не покупать, как мог не покупать и кольцо.
Ей это не нужно. С самого начала она не нуждалась ни в чём подобном. Ядвига играла со мной, как с этими цветами: подбрасывала и ловила, смотрела, как покачиваюсь на её красивых пальцах.
– Хочешь поговорить о чём-то? – её внимательный взгляд коснулся моих глаз.
На самом деле меня много беспокоило, однако я колебался, не решаясь сказать ей хоть что-нибудь. Меня трясло от перенапряжения, отвращения и непотопляемой нежности.
– Ты… любила меня? Всё то время, которое мы общались. Хотя бы раз?
Если она ответит "да", то я могу умереть счастливым.
На миг её лицо нервно исказилось.
– Я не обременяю себя такими глупостями, как любовь. Возможно, в какой-то момент, я могла доверять тебе чуть больше, чем другим, но… – она посмотрела куда-то вбок, – это не больше, чем минутная слабость. Понимаешь, малыш?
Я понимал. Весь этот трёп был совершенно бесполезен. В груди предательски заныло.
Она меня не любит. И не собиралась.
Ядвига продолжала уничтожать букет. Медленно, с наслаждением и весельем во взгляде. Моя сигарета давно погасла, и я выплюнул её, так и не докурив. Мне казалось, дай ей волю, она бы и меня разорвала на кусочки с такой же сдержанной нежностью.
Мы молчали. Казалось, шуршание стеблей и падающие лепестки заняли всё наше сознание. Даша бы ещё и на вентилятор их бросала. Возможно, они бы рвались на куски в его бесстыжих лопастях, оставляя следы растительного сока.
Эта мысль внезапно ворвалась в мою опустевшую голову, и стало ещё хуже. Я наказан из-за неё, как домашний пёс, плохо выполнявший команды. Плохой мальчик.. Фу, фу.
Время тянулось изжёванной резинкой, выковырянной из-под парты. Мерзко, липко, слюняво и со следами зубов. Я не знал, что сказать, а Ядвига не хотела говорить. Это убивало.
В комнату вошёл Сатанько.
– Всё готово, госпожа.
– Большое спасибо. Освободи его.
Я почувствовал, как ослаб ремень, стискивавший живот. Сатанько расстегнул ремешки на щиколотках, и они упали, глухо стукнувшись о покрытый ковролином пол.
Ядвига изящно пнула тонкой ножкой вазу. Та упала, и уцелевшие бутоны примчались от удара.
– Я даю тебе выбор.
– Какой? – спросил я, облизывая губы. Только сейчас понял, как сильно пересохло во рту.
Прыжком встав с насиженного места, она хищницей подобралась ко мне. Отчего-то я отчётливо разглядел её острые клыки и маленький, дрожащий хвост, которых никогда не существовало нигде, кроме моего воспалившегося сознания.
– Ты можешь остаться здесь, в Стране чудес. Работа не пыльная и зарплата не как за съёмку в клипе Даши, – она нервно усмехнулась, – но что мешает сниматься? Твоя нынешняя репутация, если с ней немного поработать, может сыграть на руку.
Нет. Я ни за что не останусь с тобой. Ты всего лишь очередная потасканная блядь, которую придётся оставить позади. Выкорчевать из податливого сердца, как гнилое дерево. Она говорила что-то ещё, но я не слушал.
– Нет, – повторил я уже вслух.
– Одевайся, – Сатанько грубо пихнул меня в плечо. Ойкнув, я встал и принялся одеваться. Из-за затекших конечностей было довольно трудно, но эти двое терпеливо ждали, пока я закончу.
Уже у двери номера она протянула мне визитку.
– Страна чудес ждёт тебя, Тамерлан.
Я машинально выхватил чёрный прямоугольник и сунул в карман. Потом выкину, по дороге.
Сатанько толкнул меня в спину, и я, неловко пошатнувшись, вылетел навстречу резным перилам.
Я напоследок обернулся на Ядвигу. Она со скучающим видом смотрела в телефон.
– Куда тебя довезти?
Казалось, в голосе бритоголового я уловил слабую нотку сочувствия. Ох, если бы я только знал, куда…
– Я сам.
Пожав плечами, Сатанько поставил передо мной спортивную сумку. Эта была совсем не похожа на мою: несколько больше, насыщенно-синяя и настолько измятая, что казалось, будто её спустя много лет вытащили откуда-то из глубин кладовой.
– Бывай, малой.
За широкой спиной Лёши закрылась стеклянная дверь "Страны чудес".
Дрожа, я сел на сумку и схватился за голову. Ума не приложу, что теперь.
Меня отвергли. Предали. Оскорбили в лучших чувствах! Возмутительно. Кто согласится терпеть такое отношение?!
Я вспомнил об Анфисе.
Возможно, она ещё ждёт моего возвращения.
Я её не люблю, но она меня любит. Я могу быть рядом, пока мне захочется. Эта дурочка примет меня, что бы я ни сделал, и недавний к ней визит это показал.
Что мне мешает вернуться снова, сославшись на то, что я разорвал контракт и разбирался с вещами?
Она примет любую мою ложь, которая поддерживает ее мечты. Я найду пристанище в её мягких руках, на старом раскладном диване.
Так и сделаю.
