— Без интернета обойдемся. Я консервативен, поэтому на завтрак ем яичницу с беконом и тосты, можно омлет. На ланч что-то посущественнее. Мясо с овощами, запеченное, тушеное. Мясные пироги или рулеты. На ужин — какой-нибудь ростбиф из говядины, колбаски или рыбу. Суп варить тоже можно, но не каждый день. Салаты почти что любые, но, желательно, без майонеза. Выпечку я тоже ем, но вряд ли ты будешь ею заниматься. Неподалеку в городе есть кондитерская с неплохим выбором, Горан покупает там булочки или маффины.
— Понятно. Что же, тогда записывай, — вздохнула я. — Мясо, яйца, мука, приправы... — начала диктовать, мысленно прикидывая, что нужно на ближайших несколько дней, пока не вернется Неда. Возможно, приготовление пищи скрасит мой плен, я буду чувствовать себя полезной. Только оценит ли мои старания Винс? Но, в любом случае, это лучше, чем безвылазно сидеть в спальне в ожидании очередного секса или горевать о своей несчастной судьбе.
Занеся все перечисленное мной в список, Винс добавил от себя пару строк и положил блокнот сбоку на диван. Я мельком обратила внимание на четкий, почти каллиграфический почерк: буквы были ровными, с одним наклоном. Странно для бандита. Хотя, Винс же как-то говорил, что жил в Британии. Наверняка он не всю жизнь занимался незаконными махинациями и убийствами. Или что он здесь делает…
— Утром отдам блокнот Горану, он все купит. Может, найти тебе еще занятие? Я иногда буду отсутствовать дома.
Ясно, хочет отвлечь от мыслей о побеге. Вряд ли беспокоится обо мне лично.
— Я бы могла немного оживить твой мрачный дом, если хочешь.
Винс посмотрел на меня искоса, призадумался. А потом забросил ноги на стол и повернулся вполоборота.
— В принципе, можешь заняться. Но без излишеств. Меня и так все устраивало.
Сама не знаю, зачем ему это сказала. Просто хотелось какого-то уюта, даже в месте временного заточения.
Будто напоминая о моем бесправном положении, Винс вдруг заявил:
— Иди-ка сюда! — И потянул меня за руку, усадив перед собой на стол.
— Что ты… — хотела было спросить, что он задумал, но осеклась, заметив в малахитовых глазах искру страсти. — Стол не сломается?
— Если сломается — куплю новый, — усмехнулся мужчина и вдруг приподнял меня, стаскивая легинсы вместе с трусиками. Прошелся руками по бедрам, раздвигая мои ноги, погладил живот, который тут же втянулся. А потом снял с меня и оставшуюся одежду.
Он плавно уложил меня на стол, и я задрожала — не то от холода, все же стекло было прохладным, не то от предвкушения того, что будет дальше.
Моя голова почти свисала с другой стороны стола. А ноги оказались перед мужчиной. Он заставил меня их развести, удерживая за лодыжки двумя руками. Опустился и лизнул по очереди соски, которые тут же затвердели и приподнялись вверх. Проложил дорожку поцелуев по животу, до линии бикини. А потом что-то вспомнил и приказал не вставать.
Мне оставалось лишь наблюдать за тем, как Винс полез в комод. Звякнул металл, и я вздрогнула. И не ошиблась в своих предположениях. Когда мужчина вернулся, в его руках блеснули наручники.
— Нет! Не надо! — замотала я головой, испуганно глядя на Марча. — Только не это.
— Надо, — на полном серьезе заявил он, при этом на его красивом лице не промелькнуло и тени улыбки. — Ты что, боишься? — шепнул и, склонившись, припал к губам. Но времени даром не терял. Одновременно с поцелуем я почувствовала, как сведенные вместе запястья охватывает холодный металл, дернула руками и поняла, что цепочка от наручников находится с другой стороны ножки стола.
Ловко же он это проделал! Сейчас еще достанет плетку и будет издеваться по полной программе! Я тихо заскулила от безысходности, но мужчина делал вид, что даже не слышит.
Он стащил футболку, оставшись в одних брюках. И стоял надо мной, как гора мускулов с отметинами шрамов. Я видела круглые следы от пуль, бывшие ожоги на правой руке, белые линии, оставшиеся от ножевых ранений. Но шрамы лишь красили этого человека, делали его еще брутальнее и мужественнее.
Он опустился на колени, кончиками пальцев выводя на моем теле круги. Вслед за его касаниями бежали мелкие мурашки, и я прикрыла глаза, отдаваясь удивительным ощущениям, хотя страх так и не проходил. Казалось, что я нахожусь на острие лезвия, когда не знаешь, что случится в следующий момент.
Марч играл со мной, будто настраивал под себя. Ласкал груди, периодически покусывая соски, потом дул на них. Целовал шею, ключицы, обводил пальцем контур губ, заставляя их приоткрываться. Раздвигал нежные складочки и нажимал на чувствительную точку. Иногда проникал в меня пальцами, и я чувствовала, что там стало совсем влажно. Наручники не давали трогать мужчину, а мне ужасно хотелось запустить пальцы в его волосы, взъерошить их, погладить мускулистую спину. Все, что мне оставалось — это постанывать и изнемогать от желания.
