— Ладно, за пятьсот штук я, пожалуй, пойду навстречу. Я планировал провести торги через шесть дней, но подожду немного. Надеюсь, не обманешь, иначе я тебе не прощу. Я уже пригласил на торги всех своих знакомых. И мне придется выставить себя дураком.
— Придумаешь что-нибудь. Через неделю я у тебя.
— Деньги наличкой. Больше никаких переводов. Кажется, нас пасут.
— Договорились. — Я развернулся и бросился к машине, нервно поглядывая на телефон.
До самолета всего полтора часа, а мне нужно заехать в пару мест — спрятать тачку там, где ее никто не увидит, переодеться, отыскать Джейсона.
Я выкуплю Марину, и черт с теми деньгами. Заработаю новые. Осталось пережить совещание, и можно заняться поиском средств, чтобы заткнуть жадность Райена этими гребанными бумажками, которые ничего не значат и одновременно значат так много.
Марина
Несмотря на свое отрешенное состояние, я слышала, о чем шептались девочки:
— История повторяется…
— Она ведет себя как Лола…
— Что этот мерзавец Марч вообще делает с девушками?..
До меня доносились обрывки фраз. Но только и оставалось, что закатывать глаза.
Теперь истории девчонок казались совсем неправдоподобными. Они с остервенением рассказывали о том, какой Винс урод, ссылаясь на всевозможные слухи, а я отлично понимала, что все это ложь.
Когда какая-нибудь девушка подходила, чтобы справиться о моем самочувствии, я лишь отмахивалась. Сейчас я понимала, что Лола, вероятнее всего, просто привязалась к Марчу, как я за эти дни. Потому и чувствовала себя преотвратнейше.
Через неделю планировался новый аукцион, к которому нас тщательно готовили.
Мою кожу снова отмывали в молоке, на волосы наносили маски и различные средства. Когда дошло дело до депиляции, я даже не шелохнулась. Было наплевать, что они там творят. Абсолютно. Я витала в своем маленьком мирке, не обращая внимание на суету. И даже не думала о том, кто купит меня в этот раз. Все казалось бессмысленным.
Мысль о побеге тоже угасала. Я превратилась в тряпку, которой вытерли пол и выбросили за ненадобностью. Не думала ни о себе, ни о других. И когда Марго сообщила мне, что двоих девочек отправили в низкосортный бордель, а одну сильно искалечил клиент, даже не придала значения.
Вместо этого я вспоминала три недели страсти, проведенные в объятиях бездушного мужчины. Без него все казалось таким пустым. Даже дом Винсента ощущался родным после того, как я его украсила. Но для чего я так старалась? Чтобы потешить мужское самолюбие? Очередная рабыня вертится вокруг самца, пытаясь потакать всем прихотям — вот о чем Винс думал, когда видел мои «подарки». И даже испеченный его собственными руками торт теперь казался какой-то глупой выдумкой. Будто это он так извинялся, что лгал, подчинял и привязывал к себе.
И еще это его «потом»...
Я ведь говорила, что «потом» не будет — так и оказалось. Шарлотта сообщила мне еще месяц назад, что клиенты не покупают девочек повторно, потому как товар уже изведан, и им необходимо новое «мясо». Значит, и Винс не исключение. Он такой же, как и прочие толстосумы, приходящие на подобные мерзкие мероприятия.
Я злилась. Просто невероятно злилась. Это продолжалось, кажется, несколько дней, а после наступила апатия. Я не могла ни плакать, ни смеяться — совершенно не выражала эмоций и желания жить. Сидела в уголке дивана, игнорируя окружающих, молчала, а во время приемов пищи на автомате закидывала в себя крохи, лишь бы не сдохнуть с голоду. Плелась в комнату спать. Но вместо того, чтобы отдыхать, рыдала в подушку.
В одну из ночей я услышала, как девчонки шепчутся. Это никак не давало мне уснуть, хотя за последнее время я и так вымоталась эмоционально. Девушки мешали. Причем сильно. Я подорвалась на месте и рявкнула:
— Вы можете перенести разговор на завтра? — Не думала, что выйдет настолько яростно, но прямо-таки закипела от злости.
— Марин, ты просто не в курсе, что случилось, — тихо ответила мне Настя, показывая, что я слишком громко сделала замечание и стоит говорить сдержаннее. — Тебе же рассказывали, что трех девчонок больше не будет среди нас?
— Ну и что? — безэмоционально произнесла я, намекая, что разговор мне неинтересен.
— И говорили, что одной из них крупно не повезло?
— Да. Но я не в курсе, кому.
— Шарлотте. Она больше не вернется сюда, да и в бордель не поедет. Без понятия, что теперь с ней будет.
— В смысле? — оживилась я. Ведь раньше мне лишь рассказывали истории, а сейчас я лично знала участницу. Но так как была слишком погружена в собственные переживания, не заметила отсутствия темнокожей красавицы из США.
— Такое впервые произошло. По крайней мере, так Бок Сун сказала, — кивнула Настя в сторону кореянки. — Она здесь три года.
— А что случилось-то?
