— Чтобы трахать тогда, когда захочется хозяевам. И знаешь, ты будешь умолять об этом. Месяцами сидеть в стеклянной клетке и ждать, когда нам захочется поразвлечься, или понадобится очередной наследник.
Я отшатнулась. Ярость придала сил, я вскочила и залепила Кендару пощечину.
— Мне плевать, что ты думаешь, — прорычала я, срываясь на крик. — Но держи свои заключения при себе. Я клянусь, Кендар Торн, я уничтожу тебя и твою гребаную стаю, если еще раз ты позволишь себе так со мной обойтись.
Не знаю, откуда взялись силы, но я толкнула мужчину в грудь и он врезался в стену, с которой попадали маленькие картины в блестящих рамках.
— Я уничтожу вас изнутри, заставлю грызть друг другу глотки. Стая Торнов прекратит свое существование, и видят боги, неважно, сколько лет уйдет у меня на это, я своего добьюсь.
— На девочку стоит надеть ошейник, — бросил Кендар.
Он смеялся надо мной. Откровенно смеялся и бил раз за разом в больное место.
— Думаю, у Динара найдется что-то особенное для тебя. Хотя я предпочитаю затыкать шлюхам рот немного другим способом.
Ярость вырвалась чернотой, затопила душу, лишила разума и контроля. Взор застилала кровавая пелена, а тело вдруг охватило дикой раздирающей болью. Я отшатнулась от мужчины и почувствовала, как он толкает меня в центр комнаты.
Все краски смешались в странный и жуткий калейдоскоп. Зрение куда-то пропало, ничего, кроме алых вспышек, перемежавшихся всплесками тьмы, я не видела. И боль… боль заставляла кричать, выгибаться. Страх и отчаяние затопили полностью, лишили разума и сил. Одновременно отключилось осязание. Я бы подумала, что потеряла сознание, но было так больно.
Все вокруг вспыхнуло золотым пламенем. Оно охватило меня, взметнулось к потолку, облизнуло кожу. И так же быстро, как началось, все смолкло. В тишине гостиной слышалось лишь мое тяжелое хриплое дыхание.
Со слабым скрипом открылась входная дверь. Несколько неразумных снежинок ворвались в комнату, устроив короткий трагичный танец, в конце которого капли воды упали на темный паркет.
Прохлада стала спасительной. Я рванулась навстречу зиме и вдруг замерла, поняв: что-то не так.
Это был, должно быть, один из тех снов, в которых я была зверем. Золотистая шерсть, лапы, изменившееся зрение и усилившийся в несколько раз слух. Нос ощутил сотни разных запахов, а лапы дрожали от нерастраченной энергии.
Я обернулась, но Кендара не было в гостиной. Ярость сделала со мной что-то страшное, непонятное. Не думая больше ни секунды, я рванула в морозную ночь.
Лапы утопали в снегу, но холода я не ощущала. Неслась через лес, прочь от поместья, прочь от пережитых боли и страха. Если бы можно было убежать от себя. Если бы я могла понять, что со мной случилось, если бы существовал на свете хоть один человек, который бы помог.
В измученное сознание пришла идея: Джессен. Его имя ассоциировалось с теплотой, с мягким удовольствием и пряным запахом краски. Уютом, домом, заботой.
Я развернулась и снова побежала к дому. Врезалась в дверь и вдруг поняла, что она заперта. Крепко, на замок. Как и задняя, и дверь, ведущая в подвал. Они закрыли дверь, и мне больше не было хода в дом.
Я заскулила, сама испугавшись этого плача. Остаться снаружи, посреди снега и холода, не понимая что происходит, было так страшно. Обида развернулась внутри, страх сковал ледяными оковами сердце. Темная ночь дышала опасностью, звезды издевательски мигали, а где-то вдалеке полыхало северное сияние.
Инстинкты вели куда-то вперед. Энергии в сильном теле было столько, что она болезненно требовала выхода. Я выбивалась из сил, уставала, но все равно чувствовала зуд, исходящий изнутри. Хотелось выть и рычать одновременно, эта пытка длилась и длилась. До тех пор, пока я не увидела хрупкую фигуру прямо посреди леса.
Все органы чувств взвыли разом, кровь закипела и понеслась по венам, распаляя. Запах крови ощущался так сильно, что я теряла голову. Почему-то он казался невероятно привлекательным. Вкусным.
Я остановилась, вдруг поняв, о чем думаю. Нет. Нет. Нет. Я же не зверь, я все еще Лилиана. Ярость, пробужденная Кендаром, не должна выплеснуться на невинного человека.
Но запах… он сводил с ума, лишал контроля. Заставлял красться вперед, неслышно ступая по мерзлой земле.
Человек впереди обернулся. Острое зрение различило в нем женщину, а потом я поняла, что женщина слепа. Она совсем одна в лесу, ранена, умопомрачительно пахнет кровью.
"Никто не узнает" — шептали деревья.
"Это твоя сущность" — внутренний голос сходил с ума, повторяя это раз за разом.
Запах крови становился невыносим. Я кралась к жертве, а внутри меня шла борьба не на жизнь, а на смерть.
Мария почувствовала мое присутствие. И вдруг спокойно, почти ласково улыбнулась:
— Я знала, что встречу тебя.
Я замерла, прижав уши к голове.
— Я знала, что ты жива.
Она обернулась, словно… словно обращаясь к кому-то за своей спиной. Но там были лишь деревья. Безмолвные, неподвижные, укрытые снегом.
И я все поняла. Запах, запертые двери дома Торнов, встреча с Марией. Нестерпимое, адское желание поддаться хищным инстинктам. Попробовать крови.
Убить.
