— Вы в моем доме. Меня зовут Брайт. По моей просьбе Кендар вас привез. А это Каролина, моя сестра. Каролина, накрой нам завтрак на балконе. В шкафу вы найдете несколько платьев. Приводите себя в порядок, выходите в коридор — и в конце увидите двери на балкон. Я буду ждать вас там, чтобы обсудить ваш приезд и… вообще всю ситуацию в целом.
Открыв рот, я наблюдала, как худенькая юркая Каролина стремглав уносится выполнять распоряжение брата, а сам таинственный Брайт аккуратно закрывает за собой дверь комнаты, в которой я оказалась.
Светлая, просторная, совершенно лишенная северного тяжелого колорита — такой была спальня. Именно спальня, потому что кроме большой постели, туалетного столика и двери в ванную тут ничего не было. Совершенно растерянная, я кое-как сползла с кровати и долго умывалась ледяной водой.
Мне это приснилось? Я впала в забытье во время превращения и теперь нахожусь в какой-то параллельной реальности?
Мне казалось, нечто похожее в жизни уже было. Я очнулась в чужом доме, в постели, а в комнате был незнакомый мужчина. И Кендар точно так же вез меня, спящую под действием магии, далеко от знакомых мест. С той лишь разницей, что сейчас магия была моя собственная, еще до конца не изученная.
Хотя, пожалуй, все-таки нынешняя ситуация немного отличалась. И дом был другой, и мужчина совсем не напоминал насквозь лживого Дрейка Торна. Я едва не рассмеялась вслух: а ведь тогда я и о Дрейке подумала как об исключительно приятном человеке. Оставалось только гадать, чем обернется знакомство с этим Брайтом.
А гадать я устала. Устала всматриваться в темноту и ждать, когда новая неприятность протянет свои омерзительные когтистые лапы. Устала вслушиваться в шорохи за окном и с трудом заставлять себя не бежать сломя голову, куда глядят глаза. Устала жить прошлым, в котором с некоторых пор светлых пятен было слишком мало.
Я нашла в шкафу несколько платьев и удивилась их легкости. Ткань на ощупь напоминала хлопок, но в Кандегории хлопок был грубый, тяжелый, а этот — очень нежный и приятный коже. Я привыкла носить тяжелые и объемные платья, а потому ощущала себя в обновке почти голой. Несмотря на то, что сам по себе фасон можно было назвать целомудренным. Темно-красное платье с длинными рукавами и рядом пуговичек на груди удивительным образом вдруг сделало из меня… сама не знала, кого. Молодую привлекательную девушку? Ох, как давно я не наряжалась, чтобы увидеть такое отражение в зеркале.
На туалетном столике лежали щетка для волос, несколько тюбиков косметики, флакон духов и увлажняющий бальзам. Все новое, обернутое в упаковочную бумагу. Оставалось лишь удивляться подобной доброй воле моих… кого? Похитителей? Новых знакомых?
После того, как волосы легли послушными кудрями, а на щеках — спасибо качественной кометике — появился румянец, я была готова идти на экзекуцию. Ну, или на разговор с этим Брайтом, который вряд ли окажется легким. Я неуверенно выглянула в коридор, а обнаружив, как и сказал мужчина, в конце выход на балкон, решительно направилась туда.
Балкон больше напоминал отдельную комнату, только без окон. Посередине стоял накрытый стол, а вокруг — небольшие диванчики и уютные мягкие белоснежные кресла. Пожалуй, здесь поместилось бы человек десять. Но сейчас сидел один Брайт — задумчиво потягивал кофейный напиток, глядя вдаль, туда…
… где простиралось бесконечное синее море. Я ахнула и подошла к самым перилам, напрочь забыв о том, что не одна.
— Я очень люблю сюда приходить, — подал голос Брайт. — Вид чудесный. Двери всегда открыты, за исключением штормов. Можешь полюбоваться закатом или звездами. Потрясающе.
Замок — а это был именно замок, на раз-два превосходящий поместье Торнов — располагался на вершине горы, у самого моря. Я не смогла рассмотреть все здание, для этого надо было опасно свеситься вниз, но все равно была поражена.
— Никогда не видела моря.
— Видела, — ответ Брайта ошеломил, — просто не помнишь.
Я резко обернулась — и в глазах потемнело. Кархан тотчас вскочил, чтобы осторожно усадить меня на диван.
— Тебе нужно поесть, сил после обращения всегда мало.
Но разве я могла есть? Мне бы и в голову не пришло взяться за бутерброд или притронуться к чашке с кофейным напитком.
— Что вы имеете в виду? Я не была на море.
Брайт мягко улыбнулся.
— Была, Лилиана. И на море, и в этом доме. Ты ведь знаешь, что жила в Нейтвилле, верно? И после того пожара ничего не помнишь.
— Я и сам пожар помню смутно.
Он кивнул. Не прекращая говорить, Брайт ставил передо мной еду: творог с сиропом и спелыми сочными фруктами, несколько крошечных бутербродов с сыром и мягкой красной пастой, совершенно незнакомой на вид.
— Такое бывает. Пожар для ребенка слишком сильное потрясение. Твой отец спрятал тебя, увез из Нейтвилла, и мой род не смог вас найти. Но совсем маленькой ты бывала в этом доме. И тоже любила этот балкон…
— Вы знали отца?
— Гораздо хуже, чем хотелось.
