– Я должен разобраться, какого тролля там произошло, Ани, – Карпов поднял на меня растерянные глаза. – Понять, почему Фрид не дождался меня и провернул обратный ритуал без магической подстраховки. Временами зануда действовал импульсивно, даже легкомысленно, когда входил в азарт, но… Не настолько же?
Грудь щемило болью от осознания, что Карпов все равно умудряется себя винить. Он ведь спешил. Он делал все возможное. Вылетел сразу, как получил сообщение от Джи-Джи. Просто не успел.
– Как арканы так быстро среагировали?
– Обратный ритуал провалился, и Голова Братства получил сигнал о том, что кто-то пытался сорвать печать. Такое иногда бывает… – Карпов замялся и тяжело выдохнул. – При пытках, Ани. Когда магу пытаются развязать рот, но не знают, что он связан клятвой… и чем это для обоих чревато. Взрыв сметает все на пути. В том числе и врагов. Лукас хорошо защитил свои тайны.
– Арканы решили, что кто-то собирался из Кесслера выпытать секреты Братства? – я поперхнулась. Завтрак перестал лезть в горло. – Или… кто-то действительно пытался?
– Я обязательно выясню, что тут случилось, – хмуро кивнул Карпов. – Узнаю, был ли тут кто-то, помимо Кесслера.
– Андрей…
– Да, Ани. Там есть второй магический след. Об этом шептались на кладбище. Фридриха… могли подтолкнуть. Свои или чужие… Или третья сторона.
– Будь осторожен. Очень, – прошептала, наминая пальцами салфетку.
– Разумеется, буду, – буркнул Демон. – «Братья» не знают всех тайников Кесслера, есть шанс, что что-то при обыске они пропустили. Он мог оставить мне подсказки…
– Ты очень рискуешь собой.
– Нет, Анна. Я рискую тобой, – Андрей потер золотисто-зеленые чешуйки, опоясывавшие его запястье. – Именно поэтому я буду
– Они теперь у арканов, скорее всего, – вздохнула расстроенно.
– Я поищу. И еще… Один момент…
Карпов кашлянул в кулак и замолк.
– Ммм?
– Когда вернусь, я выберу время и поговорю с Артуром.
– О чем? – теперь уже закашлялась я.
– О том, что планирую сделать тебя своей женой, Анна. В самое ближайшее время, – он перевел на меня строгий взгляд. – И это не обсуждается.
– То есть как это «не обсуждается»? – возмутилась я и кинула в Демона скомканной салфеткой. – Ты так до сих пор и не повторил вопрос. А я не дала тебе ответ.
– Он мне теперь не нужен, Ани, – Карпов рассмеялся, разгоняя лучи морщин к вискам. – Ты все сказала мне этой ночью более чем прозрачно.
Я смущенно засопела и схватила в кулак другую, свеженькую салфетку.
– А если Артур в гневе что-нибудь предпримет?
– Ему ты выбора тоже особо не оставила, – хмыкнул Карпов, подался вперед, ухватил мою руку и погладил кожу под браслетом. – Моя маленькая бесстрашная дестинка… Ты хотела мне что-то рассказать вчера ночью? В постели?
– А-а-а… Ерунда, – я сделала большой глоток кофе и невинно хлопнула ресницами.
Вот пусть Артур ему и расскажет. А мне нужно подыскать временное убежище, пока мои любимые мужчины будут «радовать» друг друга сенсационными новостями.
В Академии было тихо и пустынно, несмотря на будний день. Никто не носился по коридорам, не смеялся, не запускал друг в друга безобидные, шуточные заклятья…
Как мне объяснила Рашель, обнаружившаяся в уборной третьего этажа, всех на неделю освободили от занятий. Пока Эйвери с выделенными бойцами обвешивал Академию защитными артефактами, учащихся отпустили к семьям на вынужденные каникулы. Но рыжая «мечтательница» осталась. Дома, в отсутствие сестры, она чувствовала себя особенно неуютно.
Артура в Академии тоже не было, и я, вдохновленная планом невмешательства в их разборки с моим Демоном, лишний раз воздала хвалу Судьбе. Похоже, злодейка прикрывала меня по старой памяти. И тоже считала, что есть вещи, о которых крестным и опекунам до поры до времени знать совершенно необязательно.
Мари, увидев меня на пороге больничного, демонстративно закатила глаза и отвернулась, что-то недовольно ворча. Я подошла и виновато ткнулась носом в ее мягкое плечо, обнимая со спины.
– Прости, пожалуйста.
Немножко посопев для проформы, наставница обернулась и, ухватив мое лицо ладонями, пристально в него всмотрелась. Причем глядела она не на шрамы, а прямо в глаза, которые тут же захотелось стыдливо отвести. Ну вот что она, в самом деле?
Отпустив щеки на волю и не проронив ни слова (пыхтение, надо заметить, стало громче, в нем даже мерещились осуждающие нотки), она вышла в свой кабинет. Чем-то там шуршала, звенела с минуту… А, вернувшись, поставила на тумбу передо мной какой-то золотистый тоник, заполнявший мерный стакан наполовину. Пахло снадобье гадко. Выглядело незнакомо. И обещало быть горьким уже на вид.
– Пей, пей… – сурово поглядывая на меня, пробурчала Мари.
– Это от шрамов? Так они уже почти пропали, – жалобно прошептала я, не желая вливать в себя «наказание за прогул».
Рубцы и впрямь были едва заметны. Сияющая материя поспособствовала восстановлению, и наутро после пробуждения в обнимку с Андреем я выглядела в разы лучше, чем вечером.
