Это было послание от папы.
Закусив губу, я перечитала ровные строки.
***
И все?
Два десятка слов, которые так важно было передать мне в День магического совершеннолетия?!
Я поднесла картонку к лампе, покрутила во все стороны на свету… На ней что-то блестело, переливалось едва заметно. Потертый золотой штампик… Подозрительно напоминающий привязку координат для магического телепорта! Интересно, он еще действует?
Это так не сочеталось друг с другом – уютный, знакомый и до слез родной почерк отца, мирянина, не слыхавшего о волшебстве… и магическая печать! Но как ему удалось нанести штамп на открытку? Или папе кто-то помог?
Я потрясла конверт, и на мою ладонь выпала тонкая деревянная палочка с позолоченным напылением на кончике. Одноразовый жезл! Такой же, как показывала мне Мелисса.
Почему отец так написал? Предполагал, что я смогу активировать одноразовую палочку так же, как это делают незарегистрированные эмпы? Как мог он знать, что во мне вообще найдется хоть какая-то магия?
Золотая печать манила. Куда ведет этот телепорт? К какой двери? И найдутся ли за ней ответы на мои вопросы?
Вероятно, я сошла с ума. Потому что я взяла предложенную волшебную зубочистку и ткнула ей в стершуюся печать. Заклинание активировалось – привязка была действующей, – и меня закрутило в привычном вихре. Спустя несколько секунд я стояла в темноте на каком-то пороге. Колючий ветер хлестал по ногам и задирал подол сорочки. Очень хотелось поскорее попасть внутрь. Я стукнула кулачком раз, второй… Никто не спешит отпереть.
Кхм…
Луна пряталась за черными облаками, и разглядеть что-то перед собой не представлялось возможным. Но раз отец считал, что тут для меня не заперто, то стоило попробовать. Я нажала на массивную металлическую ручку и толкнула дверь вперед.
Она поддалась, радушно впуская меня внутрь.
***
Зрелище передо мной предстало поистине фантастическое.
То есть, ничего необычного в темном фойе Санкт-Петербургской Академии магии, по мраморному полу которого перекатывались голубые световые шары, конечно, не было. Встретил меня знакомый до рези в глазах интерьер. Но в этом и состояло чудо.
Потому что я совершенно не понимала, как оказалась там же, откуда ушла часом ранее? Как мой отец мог узнать про это место и привязать к открытке телепорт сюда? И как, тролль меня укуси, я смогла войти внутрь, словно и не было на двери защитных заклятий?
Я видела серебристую паутинку запирающих чар, навешенную Эйвери на вход. В целости она искрилась позади меня. Так, будто растворилась, когда я входила, и снова сомкнулась. Само здание впустило меня внутрь.
Острый серп месяца выглянул из-за хмурой тучи и осветил мраморный пол.
Я уперлась ладонью в шершавую поверхность стены и стала медленно подниматься по лестнице. От усталости, бессилия и нервного потрясения меня шатало из стороны в сторону. Отец думал, что я – эмп. Иного объяснения этому посланию не было. А значит…
Я забралась на второй этаж и решительно пошла к ректорскому кабинету. Оценивающе посмотрела на запертую дверь, положила на нее ладонь… и уверенно толкнула. Так, словно знала, что та отворится.
– Ани? Как ты… – Артур оторвал прозрачные глаза от рукописи и поднял на меня. Не знаю, что именно он видел – удивление, волнение, тень догадки, поднимающуюся злость? – но лицо мужчины стремительно менялось.
– Крестный… – сипло пробормотала я, зачарованно глядя, как он выхватывает свой жезл и направляет на меня. – Когда ты собирался рассказать, что я – не дестинка?
Яркая вспышка – и я спущенным парусом плавно оседаю по стеночке и заваливаюсь на пол.
15.3
***
Из ватного, вязкого, сонного марева я выплывала неохотно. Обнаружила я себя не на полу, а в кресле, причем не в том неудобном, что для посетителей, а в уютном ректорском. Артур стоял напротив, упираясь руками в стол.
– Просыпайся, Ани. Полагаю, разговор нас ждет долгий, – тяжело вздохнул мужчина и присел на свободный стул.
– Зачем ты… меня… оглушил? – отплевавшись от воображаемой ваты во рту, сипло спросила у него.
– Прости. Мне нужно было время на подготовку, – он кивнул на дубовую столешницу, и я только сейчас заметила серебряный поднос с парой закупоренных бутыльков, графином «Цветочного сбора», лоскутом стерильной ткани и стилетом, подозрительно похожим на тот, что был у Карпова. Только этот был усыпал желтыми топазами и казался еще старше.
– И что это значит?
