— Что, Лисия? О чем ты просишь меня? Перестать, отпустить тебя?
— Н-нет… Не отпускайте…
— Тогда что, Лисия? Что тебе дать?
Он говорил, а его палец продолжал дразнящие движения. Девушка дышала часто, отрывисто.
— Я не знаю! Пожалуйста! Не мучайте меня! Сделайте так, чтобы я… я не знаю, как сказать!
— Чтобы ты кончила, Лисия. Это называется — кончить. То, чего ты сейчас так жаждешь.
— Мне все равно, как называется! Пожалуйста, сделайте это!
— Хорошо. Сейчас я позволю тебе кончить. А в следующий раз мы сделаем это вдвоем. Мужчина тоже хочет того, о чем сейчас умоляешь ты. В следующий раз я войду в тебя и сделаю женщиной. А пока…
Он замолчал и сосредоточился на движениях. Нет, он не дал Лисии так быстро того, чего она вожделела. Продолжал сладко-острую пытку экстазом еще несколько минут, которые казались ей нескончаемой вечностью.
И когда она в очередной раз приблизилась к пику наслаждения, не столкнул ее вниз — не замедлил движений. Напротив, начал наращивать темп. При этом короткими рывками, почти шлепками, касался ладонью сосков — то одного, то другого.
При очередном таком шлепке Лисию подбросило вверх. Все тело девушки вздрагивало, извивалось. Маг развоплотил связавшие ее ленты, и она перекатилась на бок, содрогаясь от оргазма вперемешку со слезами. Он с улыбкой смотрел на нее.
Она превзошла все его ожидания. Он рассчитывал, что она будет ломаться намного дольше. Что гордость и стыдливость не позволят ей принять удовольствие. Принять свою женскую натуру — похотливую натуру самки.
Но он ошибся. Его маленькая игрушка оказалась настоящей развратницей — хотя все еще отказывалась это признать. Невероятно чуткая и отзывчивая к его ласкам, она плавилась в его руках, как металл: твердый и несгибаемый, но податливее глины в кузнечном горниле. Главное — верно выбрать температуру. И кажется, с температурой он не прогадал.
С одной стороны, он планировал растянуть игру-сражение подольше… С другой…
Он был мужчиной. И следовало признать — игра, которую он затеял, отнимала у него немало ресурсов. Он не лгал, когда говорил Лисии, что контроль над вожделением забирает ману. Ему приходилось вливать бесову прорву маны в собственное спокойствие. Он хотел наконец забрать приз в этой игре. Собственное удовольствие.
Сегодня он не овладел девушкой лишь потому, что это не входило в его планы. Но оттягивать дальше не собирался. Он не любитель боли и страданий… а неудовлетворенное желание причиняло ему не меньшую боль, чем Лисии. Так что хватит тянуть кота за яйца. Вскоре он лишит ее девственности.
Волны оргазма накрывали Лисию одна за другой. Она металась по постели, захваченная таким физическим наслаждением, которого никогда еще не знала в жизни. Но минуты шли, и бурные, всепоглощающие ощущения постепенно затихали. Возвращалось понимание, где она и что с ней происходит.
Она резко перевернулась. Сорвала с глаз повязку и швырнула на пол. Зацепила край покрывала, завернулась в него. И подняла взгляд на Эрдана. Словно хлестнула огненной плетью. Правда, ему не стало ни жарко ни холодно — так и смотрел насмешливо сверху вниз.
— Как я вас ненавижу. Если бы вы только знали.
Он расхохотался.
— Женское двуличие — это нечто! Не перестаю поражаться. Только что ты валялась передо мной, умоляя дать тебе кончить. Не отпускать. Теперь ты меня ненавидишь.
— Не смейте напоминать! Вы заставили меня так сделать. Колдовством! Вы применили магию, чтобы я вышла из себя!
— О да, магию, — усмехнулся Эрдан. — Только другую. Не ту, в которой ты меня обвиняешь. Я не использовал и толики маны, чтобы возбудить тебя, Лисия. Все, что я применял, — магию рук, языка и понимания женского тела. Не более того. Все остальное — твоя собственная чувственность. Твоя жажда удовольствия.
— Замолчите! — закричала девушка. — Вы лжете, подло, нагло! Вы зачаровали меня, подчинили себе, заставили унижаться и вымаливать! А теперь внушаете, что я сама виновата!
Вновь усмешка.
— Что ты виновата, я не говорил. Лишь то, что всему причиной твое собственное сладострастие. Стыдись не стыдись — оно никуда не денется. Ты такая, какой только что показала себя, Лисия. Порочная, похотливая, вожделеющая моих рук, моих объятий. Рано или поздно ты признаешь и примешь это. Примешь свою женскую натуру.
— Никогда! Никогда такого не будет, слышите! Не дождетесь!
Лисия вскочила, попыталась спрыгнуть с кровати, но запуталась в складках покрывала, пошатнулась и чуть не упала на пол. Эрдан ловко подхватил ее. Сдернул покрывало, в котором запутались ее ноги.
— Отдайте!
Она выхватила у него покрывало, снова закуталась в него. И в этот миг маг повел перед собой ладонью. В мгновение ока покрывало, кровать, светильники, драпировка стен — все исчезло. Эрдан и Лисия очутились в тесной, аскетичной комнате.
Стены совсем голые — ни гобеленов, ни занавесей. В углу кровать — пошире, чем койка Лисии в Обители, но по сравнению с роскошным ложем в псевдореальности еще какая узкая. В противоположном углу — раковина, маленькое трюмо и зеркало.
