– Близнецы способны управлять судьбой. Невероятные дети! Пока неосознанно, на уровне игры «куда пойдет муравей», но они уже способны. Когда они повзрослеют и поймут, как это работает… Можно будет прожить тысячу разных жизней, если научиться возвращаться на Перекрестки.
– Пойдем на берег. Я попрошу их показать для тебя еще одну Игру.
Они выходят из воды, Ева обжимает на себе рубашку, звонко шлепает Этьена по облепленной мокрой тканью ягодице и убегает к близнецам.
– Лошадей сегодня не получится, – качает головой Сибил в ответ на просьбу сестры показать игру со считалкой.
– Почему?
– Ты очень спокойна, – объясняет Уильям. – Не прозвучишь, как надо.
Этьен с интересом прислушивается, садится рядом.
– Уильям, а в чем суть игры, о которой речь?
– Он нас различает! – восторгается Сибил.
Уильям отмахивается от нее и просто отвечает:
– Если мы играем втроем, к Еве приходят океанские лошади. Мы отбиваем ритм, она поет – и лошади идут к нам. Сегодня не получится, потому что у нее не то настроение.
Эвелин разводит руками, делает виноватое лицо.
– Когда получилось, я плакала, – говорит она и отворачивается.
– Плакала? – переспрашивает Этьен.
– Я скучала. И…
Ева умолкает, вытягивает ноги, счищает с голеней налипший песок. Этьен протягивает руку, осторожно касается ее запястья. «Амор», – на амслене говорит брату Сибил и хихикает. Тот заговорщически подмигивает, кидает в Этьена камешком.
– Месье Легран, ты неправильно делаешь.
Ева и Этьен оборачиваются одновременно.
– Ты о чем, Уильям?
– Так она не поймет, что ты хочешь. Надо по-другому.
– Как? – растерянно спрашивает Этьен.
– Вот так!
Мальчишка подскакивает к Сибил, толкает ее на песок, садится верхом и, удерживая руки заливающейся смехом сестры, целует ее в губы. Краска приливает к щекам Эвелин, тут же сменяется бледностью.
– Господи… где вы этому научились? – с трудом выговаривает она.
– Бабушка и ее Ульрих так делают, когда у них амор, – в один голос отвечают близнецы.
Прежде чем Этьен успевает что-либо сказать, Ева подлетает к детям, бьет Уильяма по щеке, хватает за волосы Сибил.
– Не смейте так делать! Никогда! Вам ясно?
Она почти кричит. Сибил смотрит на нее круглыми испуганными глазами, по щекам, обгоняя друг друга, текут слезы. Уильям отталкивает Еву, закрывает собой близняшку.
– Ева, не надо! – запоздало кричит Этьен, оттаскивает ее от детей.
Она тяжело дышит, смотрит то на него, то на мелкашек.
– Вы, двое, быстро ополоснулись – и марш домой! Этьен, пусти!
Близнецы убегают к воде, Этьен разворачивает Еву лицом к себе.
– Это та проблема, из-за которой ты ко мне поехала? – спрашивает он негромко.
Эвелин мрачно кивает.
– Мама уверена, что они спят друг с другом. Мои брат с сестрой. Не просто спят в одной постели, а… Понимаешь?
– Тихо-тихо. Присядь.
Он настойчиво и бережно усаживает девушку на песок, поглаживает ее напряженные плечи. Откидывает за спину длинные мокрые пряди. Ева смотрит на него с отчаянием. Океан осуждающе вздыхает, шелестя пенными волнами.
– Хочешь знать, что я думаю? – осторожно спрашивает Этьен, наблюдая, как близнецы заходят в воду.
– Хочу.
– Они еще дети. То, что они делают, – подражание взрослым. Неосознанное пока. Они привыкли играть вдвоем, верно? И мир познают вместе. И увиденное нами – это доверие, Ева. Еще одна игра. В то, что делают взрослые, а не они сами. Ты их испугала. Если повезет, они оттают и снова будут тебе доверять. Если нет…
– То что? – вскидывается Эвелин испуганно.
– Могут сделать это снова. Тебе назло. И снова – потому что ты не одобряешь, а им приятно так друг друга касаться. Понимаешь? Окриками и побоями ты их только разозлишь. Сколько им лет? Десять?
– Будет тринадцать на летнее солнцестояние.
– Они выглядят гораздо младше.
– Родились слабыми и до сих пор чахликами остаются, – вздыхает Ева. – И ведут себя как десятилетки. А иногда и еще хуже.
– Так вот, Эвелин: это подростки. Вспомни себя. В таком возрасте, встречая сопротивление, хочется пробивать стены и делать назло, а не слушать взрослых.
– И что теперь?
– Не ломай доверие. Придумывай, как их отвлечь друг от друга. Что родители предлагают?
– В разные школы. Сибил вернуть в Монтрё, Уильяма отдать под присмотр Алана в кадетский корпус.
– Жестоко, – хмурится Этьен.
Близнецы возвращаются обратно – понурые, заплаканные. Ева молча заворачивает в полотенце сперва Сибил, потом Уильяма. Они подбирают с песка кепки, отходят ближе к Этьену.
«Конфеты, – подсказывает Этьен на амслене, пока дети не видят. – И скажи им, что любишь. Сейчас».
– Мелкашки, – дрогнувшим голосом окликает близнецов Эвелин.
Они послушно поворачиваются к ней. Губы Сибил едва заметно подрагивают, на щеке Уильяма – красное пятно. Еву окатывает немыслимый стыд и раскаяние.
– Простите. Я вас очень люблю, котята. Очень-очень. Мне не стоило так делать. Пошли домой скорее, там вас конфеты ждут. Мы с Этьеном привезли ваших любимых.
– Не надо конфет, – едва слышно вздыхает Уильям.
Он берет сестру за руку, и они первыми уходят с пустынного пляжа. Этьен и Ева по очереди наспех переодеваются за молом и бегут догонять детей.
