В ней так же отсутствовали жилые дома - почти все жили в особняках, кто ближе, кто дальше. Так же город изобиловал разного рода ресторанами и кафе - у здешних была традиция ужинать в подобных местах. Так же здесь располагались самые разноликие магазины и некоторые офисы. Ну и всякие прочие заведения, вроде больницы, казино, клубов, отделений банков и тому подобного. Все это было окружено аккуратными улочками, ухоженными двориками и большим количеством деревьев, в кронах которых утопали невысокие дома. По крайней мере так это смотрелось со стороны.
Время было послеполуденное, поэтому стоянки у ресторанов и кафе большей частью пустовали. Я сбросил скорость, присматриваясь к вывескам. Первым мне попался ресторан "Синий Джерри". Право, не знаю, отчего он мог посинеть. Ну разве что недалеко протекала небольшая речка. Я мог бы заглянуть, но он был закрыт - очевидно, работал в ночную смену.
Следующим оказалось кафе "Шоколадный доктор". Мне не захотелось останавливаться: название звучало как-то глупо. Тем более больница действительно была рядом. Может, это кафе предназначалось специально для врачей.
А вот у второго кафе название звучало более интересно: "Свирель Утреннего Облака". "Песню Утреннего Облака" никак нельзя было отнести к числу наиболее известных вещей в Галактике, и это неожиданное название напомнило мне мои университетские годы на Наэне.
...Ласковое солнце ранней весны. Пляж на берегу моря. Волны медленно накатываются на берег, а потом лениво и неохотно уползают обратно. Яхта, размеренно покачивающаяся вдалеке.
Шаги. Приближаются. Мне неохота открывать глаза и поворачиваться, и я продолжаю млеть на солнышке, честно зарабатывая свежий загар.
- Лекси, ты снова прогуливаешь занятия! - раздается звонкий девичий голос прямо надо мной. Голос будто нисходит с небес.
- Это так приятно - полежать под весенним солнышком,- отвечаю я, испытывая своего рода удовольствие от общения с небесами.
Небеса, однако, остаются недовольны моим ответом, и грозная туча вмиг заслоняет солнце.
- Вставай, смертный, ибо пришел твой час!
- Часы приходят и уходят, а смертные остаются,- философски замечаю я, продолжая лежать.
- Как ты смеешь!..- возмущаются небеса, но что они могут поделать?..
Туча рассеивается, и солнце вновь ласкает мое тело.
Но снова приходит тьма. Она заволакивает небо, озаряя свинцовые волны вспышками молний. Ужасный ливень обрушивается на меня.
Я мгновенно вскакиваю на ноги:
- Ты с ума сошла! Вода ледяная!
- Я знаю,- мило улыбается Эвелин, поправляя подол платья, в котором она принесла воду из моря.- Ну вот, из-за тебя я тоже не пойду!
- Из-за меня?! - изумляюсь я.
- Не в таком же виде! - она показывает на промокшее платье, липнущее к ее стройным ножкам.- Мне нужно переодеться.
- А мне не помешало бы согреться. Оказывается, ветерок холодный,- я уже начинаю выбивать мелкую дробь зубами.
После недолгих колебаний мы решаем, что я захожу вместе с Эвелин к ней домой, она переодевается, а я пью чай, и после этого мы идем слушать лекции.
- Это должно занять у нас не больше семи минут,- уверенно заявляет Эвелин.
Она ошибается, потому что это занимает у нас весь остаток дня. И потом прекрасный вечер, когда мы пьем чай на веранде, слушая пение цикад и наблюдая появление первых звезд. Эвелин вдруг говорит:
- Ты слышал когда-нибудь об Утреннем Облаке?
- Нет,- признаюсь я, понимая, что речь идет о каком-то названии, имени.
- Не может быть! - восклицает она.- Для меня это целая жизнь!
Она уходит в дом, и через несколько мгновений воздух наполняет тихая и необычайно прекрасная мелодия свирели. Эвелин возвращается ко мне, и долго мы слушаем льющееся пение инструмента, кажется, ожившего и обретшего душу. И я понимаю, что ничего лучше не слышал до сих пор.
В пение вплетается голос Эвелин, ставший необычайно мягким. Она рассказывает:
- Утреннее Облако родилась в самом начале смутного времени. Ее отец и старшие братья были убиты в разгоревшейся войне, когда она была еще совсем маленькой, поэтому она не могла сожалеть об их гибели больше, чем о гибели любого другого, павшего жертвой кровавых раздоров. Ее мать умерла от одной из болезней, которые стали распространяться вместе с голодом. Четырехлетняя девочка осталась одна. Ее могли бы подобрать уходящие от наступающих врагов крестьяне, но они были слишком озабочены собственными детьми: в то время каждый рот считался лишним.
Деревня опустела. А потом пришел один человек - его все считали нищим - с сумой через плечо. Он ходил из дома в дом, но не прикасался ни к чему.
Увидев исхудалого, обессилевшего ребенка, он взял его на руки и отнес в свою хижину далеко в горах. Там и выросла Утреннее Облако, превратившись в девушку необычайной красоты. Старик,- а он уже был стариком до того, как она появилась на свет,- очень любил играть на свирели, и, конечно, он обучил этому свою приемную дочь.
