— Эй, на шкентеле! — Глеб хулиганисто покрутил перед глазами преследователей короткой лохматой веревкой, так чудесно и вовремя подвернувшейся ему под руку. — Догоняйте быстрей, а то мы съедим все самое вкусное, пока вы доберетесь до своих остывших кастрюль!
Но третья шлюпка, «Ромео», странным образом не хотела им уступать. Очевидно, яхтсмен Макгуайер все-таки смог приспособиться к тяжелому и неуклюжему парусному вооружению и начал принимать правильные тактические решения.
Следовало идти еще полней к ветру.
Голландского центнера на откренивании могло и не хватить. Он так и сказал всем об этом из-за борта.
Глеб Никитин окинул озабоченным взглядом своих насквозь промокших альбатросов морей.
— Можно я?
Робкому взгляду штрафника Бадди, преданно струящемуся на Глеба из-под кривого козырька, могла позавидовать и сама Дюймовочка.
— Сможешь? А руки выдержат?
— Я смогу! Поверь, Глеб! Я должен быть сейчас рядом с Николасом!
Большой горизонтальный человек сначала недовольно нахмурил мокрые брови, но потом все же потеснился, освобождая место за бортом рядом с собой.
Профессор повеселел, жестоко затянул на собственной шее розовое полотенце с изображенными зверюшками, вцепился короткими ручками в толстый фал, привязанный одним концом к корневищу мачты, и отважно уперевшись подошвами в борт, со всего размаху, макнул свой видный зад в кипящую забортную воду.
Глеб взял курс еще полней. Мачта дернулась, и продольная волна еще ужасней зашипела по борту, едва не заползая внутрь шлюпки.
Маленький профессор оказался тяжелым и очень полезным в качестве противовеса.
— Давай… давай еще, они догоняют…
Разница была в том, что капитан Глеб смотрел все время вперед, а Николас, томясь в своем водно-пенном заточении, постоянно поглядывал за корму, наблюдая погоню.
— Прибавь, Глеб! Мы выдержим!
До солнечного островного песка и до горячих валунов на его долгожданном пляже оставалось каких-то двести метров. Макгуайер со своими новыми парусами наседал им на пятки очень опасно.
Аккуратно и ласково Глеб Никитин еще немного накренил свою славную девочку «Джин»…
— О-о, а-а-й!..
Руки все-таки не выдержали.
Сверкнув на прощанье красно-розовым, профессор Бадди почему-то отпустил веревку, которая до сих пор надежно удерживала его образованное тело на весу за бортом. Ко всем гигантским волнам за их кормой добавилась еще одна, с иностранцем внутри.
— Человек за бортом!
Все правильные и нужные маневры капитан Глеб знал наизусть. А вот хороший сухопутный парень Николас не имел такого ценного опыта. Он просто добровольно, блестя в брызгах своим оранжевым жилетом, отцепился от такой же спасительной веревки и нырнул в воду.
Было видно, как совсем уже близкий Макгуайер дернул свой руль. Наседавший «Ромео» резко вильнул в сторону.
— Помогать?!
Это уже кричал сквозь ветер за Макгуайера Бориска.
— Нет, мы сами справимся! Гони дальше! Выигрывай!
А для «Джин» гонка уже закончилась. Начались трудовые будни.
Сначала Глеб бросил в воду яркий пробковый круг, потом вместе с испуганным Крейцером и Мерфи мгновенно ослабил шкоты, оставив полоскаться вокруг мачты слабые паруса, и только после всех этих необходимых ритуальных действий, совершив по инерции широкий круг, они тихо подошли к своим утопавшим.
Поджатый под горло жестким оранжевым воротником Бадди смешно пучил глаза, отплевываясь от попавшей в его рот мутной воды.
— Дай отпорник!
Оружейник ловко перекинул на корму к Глебу короткий шест с крюком.
Первым он зацепил за ремни спасательного жилета Николаса. Ловить профессора не было никакой практической надобности — голландец прижимал испуганного Бадди к себе смертельно надежным и одновременно очень ласковым хватом.
Так Колька и передал его Глебу на борт, по-матерински ласково подтолкнув толстячка из воды под непослушную академическую попку. Подтянулся на локтях внутрь шлюпки и сам.
— А вот сейчас позвольте мне вас сфотографировать!
Бадди виновато молчал и струился водичкой с мокрых седых волос.
— Не обижайся, профессор! Я не со зла. Ты молодец, что взялся за такую работу. А вот детишкам твоим такие фотографии понравятся, уверяю!
Глеб сделал несколько подробных снимков. Щелкнул и Николаса, обнажившего под мачтой торс, выжимая майку и куртку.
— Теперь можно спокойно ехать обедать.
— Э-эх!
Николас жестоко швырнул себе под ноги свернутое в жгут нижнее белье.
— Ведь совсем нам немного оставалось до победы!
— Не горячись — мы свое в игре не упустим.
— Обещаешь?!
— Наше место — между морем и солнцем! Клянусь правым глазом профессора!
Услышав такое, голландский ихтиандров сын ухмыльнулся и притиснул к своей волосатой груди маленькую виноватую головку Бадди.
— Нет, теперь, после такой трагедии, я никому не дам его обижать! Буду сам воспитывать!
Профессор смущенно улыбался, нежась в руках своего спасителя.
Прекрасно приготовленный мясной обед очень даже понравился капризному О'Салливану. Часто и с удовольствием облизывая ложку, итальянец изгибал тонкие губы.
— Может тебе, приятель, еще йогурта клубничного принести? — Капитан Глеб лукаво улыбнулся.
— Нет, что ты, я очень, очень сыт!
