Действительно, по лицу счастливого едока было видно, что впервые за эти дни привереда О'Салливан покушал плотно и с хорошим аппетитом.
К их прибытию на остров еда на двух кострах уже кипела и булькала.
Человек от лесника сварил в большом котле несметное количество куриц, заправив жирный бульон зеленью, чесноком и перцем. На второе в этот день им подавали макароны по-флотски. Напоить коллектив компотом Глеб обещал немного позже, на материке. Обошлись горячим сладким чаем. Пойманную в гонке рыбу он подарил приезжему повару для домашних нужд.
Было даже странно, что в таком количестве хохота, сопровождавшего их прием пищи, никто не подавился. Глеб сам фыркал часто, оглядывая своих подопечных. И, вот опять…
«Ну, какие же они все забавные!»
…Первой на большой скорости ткнулась в горячий островной песок шлюпка «Ромео». Пробежал по узкому деревянному борту, балансируя руками, рулевой Бориска и широко прыгнул на долгожданную твердь.
— Мы победили!
Потом, через полминуты, к берегу подошли на слабых парусах «вискари». Эти понимали, что им не быть ни первыми, ни последними. Ян сошел на берег без улыбки и крика.
Капитан Глеб внимательно наблюдал, как соперники финишировали впереди их. Но ничуть не огорчился своим результатом. «Джин» достойно, очень красиво прошипела килем по мокрому песку и затихла между «Ромео» и «Виски».
— Всем сушить одежду! И обедать!
Вокруг костров быстро натянули длинные низкие веревки.
Мокрыми были не только искупавшиеся Николас и Бадди, но, в разной степени, и все остальные мореплаватели. Через несколько минут их камуфляжное барахло развевалось на веревках, в теплом дыму и в огневых искрах.
Длинные, маленькие, загорелые, бледные…
Солнце, конечно, еще грело, но на пустынном островке вовсю гулял пронзительный ветер, и поэтому вокруг горячих костров быстро образовались кучки обнаженных людей, страстно желающих согреться.
Они еще не были достаточно знакомы и поэтому считали необходимым оставаться «на людях» в нижнем белье. Даже в насквозь мокрых фирменных плавках, шортиках и голубых трусиках… Многие при этом упрямо и стыдливо дрожали.
И тут на сцене появился оружейник Хулио со своим неуклюже растопыренным рюкзаком.
— Оп-ля!
Полуголые туристы замерли от неожиданности, затем дружно и восторженно заорали.
На чистом пространстве желтого песка неподалеку от костров итальянец начал делать какие-то странные движения, похожие одновременно на неприличный танец, на стриптиз и на пассы заклинателя тропических змей.
Одной рукой он ловко снимал с себя свои узенькие белые трикотажные штанишки, а другой также сноровисто расстегивал рюкзак.
— Давай, красотка, давай! Тебе только шеста здесь не хватает! Притащите кто-нибудь ему весло из шлюпки!
Среди бела дня, на глазах у изумленных зрителей мужчина по имени Хулио добровольно оставался абсолютно голым. Ему было холодно, но он ничего при этом не стыдился.
Таинственно и зазывно поглядывая на лица своих товарищей, он медленно запустил руку в рюкзак, провел языком по губам, томно взглянул карим глазом на Мерфи, погладил свое худое бедро…
И внезапно выхватил из рюкзака, взметнув при этом вверх, огромные военно-морские трусы! Через секунду он уже был в сухом нижнем белье.
— О-о!
Толпа бесновалась. Хулио кривлялся и скромничал.
— Дай, пожалуйста, и мне…
Покрытый мурашками Николас протягивал к раскрытому рюкзаку руку, еле шевеля при этом толстыми синими губами.
— Дай…
И снова, как там, в казармах, по воздуху начали летать синие и черные сатиновые трусы!
Оружейник жестами фокусника извлекал смятые, но очень своевременные сухие «трусевичи» и бросал их в сторону страждущих. Размеры, так тщательно подобранные первоначально, не совпадали и через некоторое время по островку гонялись друг за другом щупленький Стивен Дьюар в развевающемся вокруг него «шестидесятом» и тучный Хиггинс, неприлично обтянутый в интимных местах сатиновым «сорок восьмым».
«Динамо» бежит?.. Ах, вы мои дыжентльмены удачи!»
Собрав с ближней веревки свое подсохшее обмундирование, Глеб Никитин оделся, подождал, пока остынут отодвинутые в сторону от огня его высокие солдатские ботинки. Потопал ими по песку, плотно зашнуровался.
Островок был действительно небольшой.
Несколько высоких старых деревьев, редкие кусты дикой смородины и облепихи. На другом, дальнем от их костров берегу, — с десяток мрачных валунов. Чей-то скромный дощатый домик с низким окошком, наверно летнее рыбачье убежище. Разбитые сваи древнего бревенчатого причала. И песок… Ярко-желтый у воды, темный в тени деревьев, серый с черными точками сухих угольков вокруг размытых давними дождями кострищ.
«Вот и славно…»
— Послушай… — Ян вздрогнул, резко обернувшись на слова Глеба. — Ты, случайно, своего протеже в кожаных штанах не просил за мной тут приглядеть, пока будешь сам отсутствовать?
— Чего? Про кого это ты, Глеб?
— Про Костика. Про Серякова. Я ему отказал тогда в сотрудничестве, и твой Костик, обидевшись, гордо удалился, но у меня все равно есть ощущение, что он вместе с артистами выступает в нашем шоу. Причем, не самостоятельно, а выполняет чье-то поручение.
