— Конечно, — ответила День. Она обычно вступала в разговор первой, а Ночь — следующей. — Вот они.
На картине появилась линейная схема. Они крест-накрест перечёркивали долину, образуя гигантский круг. Замок Ругна стоял в центре небольшого свободного пространства. Линии доходили до зарослей каламбуров, ограждавших человеческие территории, и терялись в них. Возле замка доброго волшебника, как бы там ни было, не виднелось ни одной полосы.
— Значит, нападение ограничивается только вашими землями, — сказал Леспок, пытаясь осмыслить ситуацию, вне зависимости от того, касались его женские ножки или нет. Он пробовал думать о принцессах, как о девочках, которых встретил впервые, но это плохо удавалось.
— Да, — мрачно согласилась Ночь. — Даже полосам не нравятся каламбуры.
— Мы с Ромашкой подумали, что схема линий напоминает игру, в которую играют невидимые великаны, — сказал он. — Метание ножей.
— Ах, ты такой умный! — воскликнула День, — слегка толкая его локтем.
Леспок решил не поддаваться на ложные комплименты.
— У вас тут есть невидимые великаны?
— Конечно, — уныло подтвердила Ночь. — Но раньше они ничем подобным не занимались.
— В любом случае, такого рода магией они не владеют, — заметила Ромашка.
— А кто владеет?
— Мы не знаем, — пожала плечами День.
— Может, злой колдун, — добавила Ночь.
— Не волшебник и не чародейка? — уточнил он.
— Мы не думаем, что из них хоть кто-нибудь остался, — пояснила День. — Значит, это должен быть не-человек.
Леспок кивнул: — В этом есть смысл.
Обе девушки посмотрели на него.
— Ты хочешь сказать, что воспринимаешь одно из наших предположений всерьёз? — спросила Ночь.
Леспок отпрянул.
— А что, не должен? Вам ведь известно о ситуации больше, чем мне.
— До этого никто не относился к нам серьёзно, — сказала День.
Леспок начал понимать причину их поведения.
— От меня требуется помочь вам справиться с линчеванием. Но у меня ничего не выйдет, если я не буду воспринимать вас всерьёз.
Девушки по обе стороны от него обменялись взглядами. Он чувствовал их, как лёгкие поглаживания.
— И ты действительно будешь обращать внимание на наши идеи? — спросила Ночь.
— Да, конечно. В чём они заключатся?
— Мы считаем, что колдун прячется где-то в горах, в уродливом замке, ненавидя весь человеческий род, потому что сам он не такой красивый, как мы, — сказала День.
— И он изобрёл линии, чтобы запереть и зачаровать нас, а потом уничтожить, — добавила Ночь.
— Тогда нам следует найти его и остановить, — сказал Леспок. — Но как?
— Ты перебрался через линии, — напомнила ему День. — Может, тебе удастся провести через них и нас, чтобы мы его выследили.
— Так линии же односторонние.
— Мы этого точно не знаем, — неуверенно нахмурилась Ночь. — Может, только так кажется.
— Но даже Грей Мэрфи не смог их аннулировать…
— Мы думаем, что злой волшебник может наблюдать за нами и укреплять полосы, когда к ним приближается кто-то из замка, чтобы заставить нас думать о большей опасности, чем есть на самом деле, — с воодушевлением сказала День. — Возможно, если у нас получится прокрасться к линиям незаметно, то выйдет и перебраться через них или уничтожить.
— Ну, если моя завеса мрака поможет…
Девушки одновременно захлопали в ладоши.
— Давай попробуем! — предложила Ночь. — Худшее, что нам грозит, это потерпеть неудачу.
— Во всех смыслах, — согласился Леспок, удовлетворённый прогрессом миссии. Близняшки больше не старались его отвлечь; они по-настоящему заинтересовались борьбой с неведомым врагом.
Они спустились вниз и вышли к воротам. Там Леспок достал упакованное в баночку одеяло и извлёк его заклинанием. Ничего видимого, как и прежде, не произошло, но к полосам он шёл уже с большей уверенностью.
Они остановились у ближайшей линии — красной.
— Когда мы с Ромашкой тут проходили, линии были видимыми, но не осязаемыми, — сказал он. — Но мы особо не старались дотронуться до них. Если ваша теория верна, нам надо вести себя очень тихо и осторожно, потому что заклинание неясности не слишком мощное. Мне неизвестно, и как далеко оно простирается, поэтому нам следует держаться поблизости друг от друга.
Они встали тесной группкой; сёстры снова оказались по обе стороны от фавна, но в этот раз они уже не пытались его поддразнивать.
— Вполне вероятно, что полосы реагируют на приближение людей самостоятельно, — сказала День. — И вы перебрались лишь потому, что они не знали о твоих намерениях.
— Разумная мысль, — одобрил Леспок. — Линии находятся здесь всё время, и если бы только они узнали…
— Неодушевлённые всё прекрасно знают, — заявила Ночь. — Я тоже могу поговорить с ними — правда, не так, как дедушка Дор. Попытаюсь установить происхождение линий, если получиться подойти достаточно близко для контакта.
— До этого у тебя не получалось их коснуться? — спросил Леспок.
Ощущение было, как от пустого места, — объяснила она. — Я вытянула руку, и она замерла, будто коснулась невидимой стены. Я могу рассказать о неодушевлённых предметах всё, но это был не предмет, а некая сила. У меня не вышло достать до её источника, если у неё вообще таковой имеется.
