— Можете использовать любой из вариантов, — сказал я демону. — Менхард — это псевдоним, который я брал, когда путешествовал инкогнито.
— Забавные человеческие заморочки, — проговорил тот. — Но неважно, Рейн Менхард. Куда важнее то, что ты был почетным гостем в доме предателей, и что ты убил одного из нас.
Под «домом предателей» он явно подразумевал клан аль-Ифрит — я слышал это определение от демонов в их отношении уже не в первый раз.
Потом демон бросил быстрый взгляд на мою руку с браслетом Кащи.
— Ты сумел стать симбионтом теневика, поэтому мы дадим тебе возможность оправдаться.
Он кивнул второму демону, и тот достал из одежды белый полупрозрачный камень размером с кулак младенца и что-то прошептал. Камень начал светиться, медленно набирая яркость, и я осознал, что реальность сдвинулась — похоже на то, как она сдвигалась оба раза, когда меня под ментальным давлением допрашивал Райхан Сирота.
Похоже, у демонов были свои способы узнавать правду, и выкручиваться мне предстояло без единого слова лжи.
Весело…
Так, ладно, насчет обвинений демона. Сперва в отношении их сородича, которого я убил — тут я почти ляпнул «самозащита», но успел прикусить язык. Нет, это было неподходящим оправданием, поскольку убийство как таковое не считалось в среде демонов чем-то предосудительным. Слабые погибали, а души слабых уходили на перековку к демоническому богу, чтобы, получив новый шанс, опять родиться. А значит, проблема заключалась не в самом факте смерти их сородича, а в чем-то ином. Быть может, в справедливости такого исхода?
— Я сражался с вашим сородичем и победил в честной схватке, — проговорил я. Это, кстати, было абсолютной правдой.
— Как именно победил? — потребовал демон.
— Благодаря моей скорости, силе, и мечу-артефакту ифрита.
— И благодаря твоей магии?
— Нет. Наша схватка произошла до моей инициации.
Демон нахмурился, но не гневно, а, скорее, задумчиво. Мимика у него была — от человеческой не отличить. Потом вопросительно посмотрел в сторону бородача.
— Сам я схватку не видел, — отозвался тот. — Но во время тренировок никто из наших… в смысле, никто из воинов аль-Ифрит не смог его задеть. И от моих огненных шаров он уворачивался нереально быстро.
О, теперь я понял, кем этот бородач был!
Тот воин, который, во время тренировки, на второй же день моего прибывания в клане, использовал против меня магию, хотя это строго запрещалось правилами. Наказание ему грозило довольно суровое, но до него дело не дошло, поскольку в очень скором времени он сбежал вместе с даной Беатой. Причем не просто сбежал, а каким-то образом сумел пройти через зеркальный проход в Бездну, а оттуда, стало быть, попал на Темный Юг.
— Я принимаю твое объяснение про справедливый бой, — проговорил демон. — Но дело не только в этом. Ты помешал нашему собрату выполнить приказ. Из-за твоих действий предатели остались живы.
Так, а вот сейчас выкручиваться будет сложнее.
— Владыка к тому времени уже погиб, — сказал я. — Чей приказ выполнял ваш собрат?
Демон улыбнулся. Зубы в человеческом облике у него тоже были человеческие — белые, ровные, даже клыки ничуть не выделялись.
— Приказ того, кого в Империи знают под именем Костяного Короля. За создание препятствий его воле полагается смерть.
Звучало неприятно…
Тянуть время — напомнил я себе. Резерв продолжал наполняться, хоть и медленно.
— Здесь, на Темном Юге, Костяного Короля зовут иначе? — спросил я.
— Иначе, — согласился демон. — Мы зовем его Ануру-Идду. На вашем языке это значит Рука Владыки. Скажи, неужели знание его титула поможет тебе оправдаться? — тут его зубы снова блеснули в усмешке. Надо же, демон с чувством юмора…
— Воля Владыки важнее, чем воля его Руки? — продолжил я.
— Конечно, — демон кивнул.
— А если мы говорим о воле Божественного Владыки, самого Предвечного?
— Воля Предвечного превыше всего, — демон прищурился, но вопросов мне больше не задавал, терпеливо ожидая, что я скажу дальше.
— Предположим, что Рука Владыки допустил ошибку и отдал приказ, противоречащий воле Предвечного. Что тогда?
— Ануру-Идду не ошибается, — сказал демон твердо.
— Неужели? А страшное поражение трехсотлетней давности потерпел не он? Не в результате ли своих ошибок Ануру-Идду потерял всю армию и был развоплощен сам?
Демон зашипел, громко и зло. Человеческое горло вряд ли смогло бы издать такой звук.
Я напрягся, не уверенный, не лопнет ли на этом терпение Могильной Гирзы. Но нет, демон замолчал, а потом, после паузы, проговорил:
— Если приказ Ануру-Идду противоречит воле Предвечного, то, конечно, такой приказ мы выполнять не будем. Но уж не хочешь ли ты сказать, будто знаешь волю нашего бога лучше, чем ее знает Рука Владыки? — демон оскалился. — Может, наш бог беседовал с тобой лично?
— Беседовать не беседовал, — вынужден был признать я. — Однако мы встретились, можно сказать, лицом к лицу… То есть лицом к многим лицам — Предвечный весьма, хм, многоголов. И он не нанес вреда ни мне, ни бывшей со мной дочери людей, которых вы называете предателями. Не находите, что это противоречит приказу Костяного Короля уничтожить всех аль-Ифрит?
