— Рейн!!! — Бинжи кинулся ко мне, не понимая, что делать. Если бы я еще сам это понимал.
Хотя…
— Яд, — прохрипел я с трудом — горло уже тоже будто резало изнутри ножами. Я не знал, каким образом яд смог проскользнуть мимо рунной магии, но других объяснений не было.
Хотел еще добавить, что нужен целитель, но вместо слов изо рта выплеснулась кровь. А потом меня вновь скрючило в болезненном приступе, оборвав попытки говорить. А еще разом стало тяжелее дышать — там, в легких, что-то давило и тоже просилось наружу.
Кольцо — мелькнула мысль. Если не сниму кольцо с черным нихарном — подохну. Яд действовал слишком быстро, слишком сильно — до прихода целителя мне было не дотянуть.
Я потянулся было, но пальцы на обоих руках скрючило судорогой, и я никак не мог их разжать.
— Рейн! Не смей умирать! Слышишь, не смей!!! — Бинжи вцепился мне в плечи так крепко, что я ощущал его хватку даже сквозь всё нарастающую боль — теперь боль не только в животе, но и вообще во всех внутренностях. — Не смей! Нет! Нет-нет-нет!!!
Меня вновь скрутило, а потом внутри будто что-то напряглось до самого предела — и сломалось.
Ощущения тела поблекли. Перед глазами потемнело. Звуки отдалились и стихли. Боль отступила, сменившись полным онемением.
Я перестал видеть, слышать и ощущать.
Похоже, я умер.
Когда человек умирает, его душа уходит к богам. У шибинов — к Восставшему из Бездны. У верных имперцев — к Пресветлой Хейме.
А царство Пресветлой Хеймы, как известно, находится в Верхнем Мире. Там, в облаках, невидимые с земли, плывут зеленые острова, на которых обитают Небесные Лисы; есть среди этих островов и самое любимое место богини — двенадцать горных пиков, обиталище душ благих и святых, избранных ею для жизни в свете…
Только вот мне не досталось ничего, хоть самую малость напоминающего Верхний Мир!
Сперва было падение — но падение странное, наверх. Потом — пустота, а затем — звездное небо.
Звезды в нем оказались куда многочисленней, чем я привык видеть по ночам над Империей, многочисленней, ярче и прекрасней. Под этим звездным небом лежал океан — черный, спокойный, лишь с пробегающей местами мелкой рябью, какая случается не от ветра, а от движения под водой чего-то живого.
Некоторое время я бездумно любовался звездами и океаном, но потом вдруг осознал, что делаю это не глазами. И что глаз у меня нет. И вообще ничего нет. В смысле — тела. Имелось лишь сознание, и каким-то непонятным образом оно умудрялось видеть. А еще слышать — тихий шелест воды и нечто, напоминающее слабую, невероятно далекую музыку.
Может, я мог ощущать и запахи?
Стоило подумать об этом, и на меня повеяло морским соленым бризом.
Странно, ведь вода оставалась гладкой, как черное стекло, а значит, ветра здесь не было.
Едва эта мысль промелькнула, бриз стих, и я ощутил сладковатый цветочный аромат. Потом — терпкий травяной. Потом — аромат свежих булочек с корицей…
Нет, ну хорош! Не надо подбирать то, что мне больше понравится. Я вообще-то хотел узнать, чем тут пахнет реально.
Все запахи разом исчезли, и я как-то неожиданно понял, что для их передачи нужен воздух — тот самый, который должен наполнять легкие, — а здесь, над этим черным океаном, он отсутствовал. Просто он был не нужен — живых существ тут не водилось.
А я?
А я живым уже не был.
В сознании толкнулось сожаление — и сменилось спокойствием. И пониманием. Этот бескрайний черный океан был мною, а я был им. Смерти не существовало. Только вечность.
Сам океан находился
Другой мир.
Как Теневое Королевство, только иначе.
Мое сознание, изначально ощущавшееся как нечто почти плотное, нечто почти материальное, начало меняться, сливаясь с разумной водой, наполняющей тут всё. Это оказался медленный процесс — понятие спешки было океану чуждо. Медленный, неостановимый, неизбежный.
Теперь я видел не только поверхность этого океана, теперь мой взгляд проникал куда глубже, скользя по малым и большим теням, проплывающим в толщах вод, по теням с плавниками и щупальцами, с руками и ногами, с иными формами, которым мое сознание еще не знало имен. Я видел тени погибших флотилий, руины древних городов и целых стран. Я видел затонувшие континенты и…
Слияние меня и океана дрогнуло и остановилось.
Что-то мешало.
По черной поверхности океана плеснула волна — удивление. Такого прежде не случалось. Что-то новое.
Я-океан ощутил любопытство.
Как странно.
Как интересно.
Кто смог?
И зачем?
Слияние пошло вспять — так же медленно и неторопливо. Кто-то там пытался вытянуть мою душу из этого места. Я-океан знал, что могу в любой момент прервать эту попытку. Но зачем? Слияние неизбежно, но так ли уж важно, когда оно произойдет — сегодня, через пять лет, через пятьдесят или через пять тысячелетий? Нет, мне-океану это было совсем неважно. А вот любопытство требовало своего утоления именно сейчас.
Я-океан…
Вернее, нет. Уже нет.
Я-Рейн потянулся к тому неведомому, что пришло сюда за мной. А оно в ответ окутало меня невидимыми и несуществующими сетями и потащило прочь…
Я открыл глаза.
