Это… Что это было? Очередной вариант будущего?
Но нет, нет. Там я видел свои руки — тонкие худые запястья, принадлежащие ребенку.
Прошлое?
Вот только моё ли?
Пальцы, форма ногтей на них — нет, эти руки точно были не мои.
Я перевел взгляд на Бинжи, на его ладонь, все еще зависшую над моим солнечным сплетением. Да, там, в видении, были его руки, только меньше.
Это было его прошлое.
Раньше видения чужого прошлого мне не приходили.
Бинжи моего выпадения из реальности не заметил. Похоже, длилось оно совсем недолго.
— Пообещай, что не умрешь, — голос у подростка вновь стал нормальным, привычным, только сейчас слегка подрагивал. — Пообещай!
А потом вдруг разревелся в голос.
— Ну… я постараюсь, — проговорил я, пытаясь его успокоить. — Хватит, хватит. Уже не маленький — лить слезы из-за каждой ерунды.
— Ерунды⁈ — он вскинулся, сердито на меня глядя. — Это не ерунда! Ты умер! По-настоящему, понимаешь? Не дышал, сердце не билось! А внутренности — они все стали как… как кровавая каша. Я не… Я не…
Что именно он «не» уловить я не смог — все звуки потерялись в новой волне рыданий. А потом он весь как-то обмяк, а глаза закатились…
Я торопливо прижал пальцы к шее Бинжи — пульс был, хороший, четкий пульс. Значит, просто потерял сознание.
— Магическое истощение, — проговорил за спиной у меня чужой голос.
Я резко развернулся, одновременно задавшись вопросом, как так получилось, что я не слышал скрипа двери. Наверное, дверь открыли еще до того, как я очнулся, и все это время пришедшие молча стояли на пороге.
Чужой голос принадлежал незнакомому мне пожилому целителю в зеленой мантии, а рядом с ним застыл Теаган.
Вот ведь! И за весь мой разговор с Бинжи никто из них не проронил ни звука, просто слушали.
Хотя, судя по выражению лица Теагана и по тому, с каким видом он смотрел то на меня, то на подростка, был он в состоянии шока. Причем настолько сильном, что даже не попытался надеть ни одну из своих привычных масок.
А вот целитель шокированным не выглядел, скорее заинтригованным.
— Если позволите, юноша, — проговорил он, проходя вглубь комнаты, — я проверю ваше состояние и состояние мальчика, а потом займусь изучением яда.
Я кивнул и сел так, чтобы мне было удобно смотреть в сторону двери — и Теагана, который там так и замер.
— В коридоре кто-то есть? — спросил я его. — В смысле, лишние свидетели?
Он вздрогнул, будто вырванный из транса.
— Там моя охрана. Но я проверю.
Отсутствовал он минуты три. За это время целитель успел изучить мое состояние — «Отлично, юноша, просто отлично! Если бы не знал, никогда бы не поверил, что вас недавно отравили!» — и состояние Бинжи.
Подростка я перенес на его кровать и уложил поудобней. Над ним целитель укоризненно поцокал языком и сообщил, что магическое истощение — это не шутка, и что «талантливому ребенку необходим как минимум недельный полноценный отдых и обильное разнообразное питание». И с тем, и с другим советом я мог только согласиться.
Потом целитель подошел к выложенным на столе отравленным пирожкам, которых, судя по их виду, после меня никто не касался, и начал правой рукой чертить в воздухе руны, все до единой мне незнакомые, и так быстро, что линии предыдущих почти сливались со следующими.
Чем дальше, тем более недоуменным становилось выражение его лица. В середине вычерчивания очередной руны целитель замер с таким видом, будто что-то сообразил, затем поднял обе руки и начал создавать уже не руну, а скорее пиктограмму, напомнившую мне виденные в Городе Мертвых. Когда закончил, она вспыхнула белым огнем и распалась туманом, на мгновение накрыв кулек с пирожками, и карамельные крошки на них заблестели, будто свежие снежинки на солнце.
— Аррахо, — проговорил он недоверчиво. Потом посмотрел на меня. На Бинжи. Снова на меня. На лице его отчетливо читалось: «Нет, не может быть. Чушь какая-то».
— Объясните, — попросил я.
— Хм… Да, юноша, конечно. Аррахо — это очень редкий яд, добываемый из определенного вида тварей Бездны. На вкус он сладкий, поэтому его обычно смешивают с медом или вот, как тут, с сахарной карамелью. Действует очень быстро и противоядия от него не существует. И… Видите ли, человека, отравленного им, спасти невозможно. В принципе. Даже теоретически. Если бы я находился тут, рядом, и вы бы приняли этот яд, я бы ничем уже не смог помочь… Разве что обезболил бы, сделав последние мгновения жизни не такими мучительными… Но… Простите, юноша, если бы вы действительно были отравлены аррахо, вы были бы мертвы.
Я посмотрел на Бинжи, потом на целителя.
— Я и был мертв. И я тоже прошу прощения, но вам придется принести клятву именами обоих богов, что вы никому не расскажете об увиденном здесь.
Целитель заморгал.
— Вы уверены, что умерли? И — клятву? Но тогда… тогда этот талантливый ребенок вас не просто вылечил, а воскресил?.. Но воскрешение мертвых невозможно. Только чудо богини… И я, конечно, слышал, как он говорил о вашей якобы смерти, но, знаете, детям свойственно преувеличивать и драматизировать… Подождите, клятву обоим богам — зачем обоим?
