– Женщина, ты вообще страх потеряла?! – по-настоящему разъярилась я. – От самой-то ветчиной несёт, а ваши воспитанники слова такого, наверное, не знают!
Вместо того чтобы причитать и плакать из-за грубости сына, миссис Хант вдруг проявила чудеса адекватности.
– Миссис Грин, покажите кухню.
Несмотря на вопли протеста, мы прошли в следующий круг Ада. Мама Бена снова осталась на пороге, но зато прекрасно видела, как я, отмахиваясь от мух и перепрыгивая через ленивых тараканов, лазаю по шкафам и копаюсь в кладовой.
– Вы же писали, что у вас вдоволь круп, овощей и хлеба, – наверное, таким тоном миссис Хант отчитывает своих чад за провинности, – однако здесь едой и не пахнет… Кстати, что это за смрад? Я бы уволила свою кухарку за такое!
Не было нужды проверять спальню и прочие помещения, но я с азартом проверила всё остальное. Встреть я самого директора этой богадельни, ему бы не поздоровилось! При своей нынешней комплекции я бы с радостью его отметелила.
Миссис Грин вспомнила о нём лишь тогда, когда я бродила вдоль кроваток с грязным постельным бельём.
– Скоро придёт мой муж и выставит вас отсюда!
– У-у-у! Страшно-страшно, – я даже не повернулась в её сторону.
– Ваш муж моему и в подмётки не годится, – кажется, миссис Хант невольно заразилась моим задором. – А муж Энни – судья, он вас всех посадит! Ясно? Будете вместе сидеть.
– Не будут, – возразила я, – в тюрьмах мужчин и женщин отдельно держат.
– Вы же разрушите мою семью! – взвыла миссис Грин.
Я лишь пожала плечами.
– Злонравия достойные плоды.
Красивая, оказывается, фраза. Вот только не помню, из Грибоедова или Фонвизина?
На этом эпопея о слепом меценатстве жёнушки банкира не закончилась. Не теряя времени, я заставила миссис Хант отправиться со мной в ближайший продуктовый магазин. Нелепо звучит, но наличных денег у нас с собой было немного, поэтому гуманитарная помощь вышла мизерной. Хлеб, чай и сыр. Ладно уж, всяк лучше той бурды с мухой вместо мяса. Как-нибудь до завтрашнего дня ребята протянут, а там и реальная помощь нагрянет. Эх, были бы тут мобильные телефоны, дело бы гораздо быстрей пошло!
Когда мы вернулись в приют с гостинцами, миссис Грин с каким-то мужиком на повышенных тонах обсуждали позицию защиты. Главные двери были, как ни странно, закрыты, но меня это ни капли не смутило: мы с миссис Хант и Томом обошли здание и зашли внутрь через чёрный вход. То ли Грины такие растыки и забыли запереть всё, то ли просто подумали, что люди нашего уровня понятия не имеют об альтернативных дверях.
Директор приюта мне не понравился ещё больше его противной супруги, несмотря на то что выглядел более или менее презентабельно. А его костюмчик просто выбешивал! Чистенький, новенький, и как ведь не стыдно одевать детей в рванину!
Я думала, что он погонит нас поганой метлой, однако мистер Грин, как ранее его жена, решил продемонстрировать нам свои актёрские качества. Такие же хреновые. С деланым безразличием на лице стал впаривать, что мы не так всё поняли, будто это временное помещение и что скоро достроят новое, где всё будет ништяк и бла-бла-бла.
А вот нефиг мне мозги пудрить! Дети и вправду грязные и голодные, так что не надо мне доказывать, что вся ситуация не более чем сюжет для ситкома!
Домой мы поехали только после того, как воспитанников гадского приюта накормили бутербродами с чаем. Никогда не считала себя сентиментальной фиалкой, но у меня глаза пощипывало от невыплаканных слёз при виде счастливых мордашек. Как их жизнь потрепала, раз скромное угощение для них – целый пир?
Нельзя просто уйти и забыть об этом. Я возьмусь за это дело лично!
Весь оставшийся день мы с миссис Хант разрабатывали план спасения сирот. Для начала в тезисах наметили дальнейшие действия: закупка продуктов и вещей первой необходимости, обеспечение средствами для гигиены или, как вариант, раз в неделю поход в общественную баню, уборка и ремонт, наём воспитателей и так далее. Конечно, самым лёгким способом было бы добиться расформирования приюта, но тогда не было бы гарантии, что дети не попадут в такие же условия.
Я проследила за тем, чтобы миссис Хант более правдиво написала послания своим подружкам-меценаткам, и только после этого успокоилась. Думаю, мы с ней обе извлекли уроки из этой истории. Если уж брать на себя ответственность, то на все сто процентов, а не абы как. А то какая это ответственность получается?
Узнав о наших похождениях, мистер Хант неожиданно воодушевился. Нет, он не собирался с высунутым языком бегать по инстанциям, его всего лишь обрадовало то, что Бен, то есть я, проявил смекалку и показал, что ему можно доверять. Мол, раз все эти прежние качества проявились, значит, и память скоро вернётся.
Фух, теперь можно с чистой совестью вернуться к хоббиту и гномам.
