Удивительно, но никто не встретил его ни внизу, при входе, ни на лестнице, ведущей в лабораторию. Уже подойдя к ней, Гелерд услышал голоса, доносившиеся сверху – разговаривали трое. Одним из них был Маварон.
– Позволю себе с вами не согласиться, уважаемый Двахт.
Голос принадлежал не Маварону, но кому-то знакомому. Маг напрягся, удержав руку, готовую толкнуть дверь. Любопытство, смешанное с подозрением, заставило опуститься до элементарного подслушивания. Но его ждало разочарование.
– Проходите, уважаемый Магистр, незачем стоять подле дверей. – предложил Маварон.
Гелерд почувствовал, как от унижения вспыхнули уши и щёки. Ему безумно захотелось придушить своего сподвижника, насладиться видом его испуганных глаз, выпученных в приступе удушья, услышать звук ломающейся трахеи, но он быстро взял себя в руки, и сделав приветливую улыбку, распахнул дверь.
Седой старец Двахт, в своём неизменном халате синего цвета и таком же синем, нелепом колпаке, с почтением согнулся в поклоне.
Рядом с ним, опустив голову, с надлежащим пиететом, стоял Исташкай – один из десяти членов Совета Гильдии. Собственно, никакого Совета уже не было – после смерти Золаритара Гелерд не собирался его созывать, не видя в том необходимости. Это Ульрих придавал значение окружавшим его магам. Так они были этого достойны, в отличии от теперешних магусаи, каждый из которых мог быть интересен новому Магистру для решения отдельных задач, но все вместе они представляли собой сборище никчёмных болванов.
– Да вот решил послушать, – озорно оглядывая троицу, оправдался Гелерд, – что делают трое достопочтенных магов, членов Совета Гильдии в столь уединённом месте. Насколько я знаю, сюда, на бросок огненного шара никто не посмеет подойти без твоего разрешения. Никак козни строите за моей спиной?
Судя по испуганным и непонимающим глазам Двахта и Исташкая, шутка, затеянная с целью отвлечь внимание от недостойного Великого Магистра поведения, удалась. Оба растерянно посмотрели на Маварона.
– А ты пришёл и всё испортил. – подыграл ему Игрок. Его челюсти сжались, в тщетной попытке скрыть улыбку.
На лице Исташкая отобразился неподдельный ужас.
– Э-э, – не чувствуя за собой вины, промямлил седой маг, на всякий случай озираясь на своего змея, мирно продолжавшего дремать в сторонке, – видимо, Великий Магистр не так нас понял…
– Полно, уважаемый Двахт. – успокоил его хозяин дома. – Магистр так шутит. Хотя он прав. – маг обернулся к Гелерду. – Мы собрались здесь ради него.
– Да-да. – поспешил присоединиться к его словам Исташкай. – Для решения тревожащего Вас вопроса.
– Тревожащего меня? – настала очередь удивиться Гелерду. – И что же это за вопрос, который не даёт мне спать?
– Архив Ульриха. – внезапно посерьёзнев, отчитался Маварон.
– А я настаиваю, что дело не в жидкой руде, а в молнии.
Гелерд даже не собирался выговаривать Маварону, за фактическое обнародование его интереса к Архиву. И без этого всем было понятно его стремление вызнать как можно больше по данной теме. Похоже, он напрасно недооценивал этих магусаи. И Двахт, и Исташкай, в разное время были причастны к работам Ульриха, помогая ему в его изысканиях.
Тот же Двахт потратил уйму времени, чтобы превращать волшебный минерал в жидкость. Результатом стала гибель двух тотемов и бассейро. Сам маг невероятным образом оба раза остался жив, навсегда зарёкшись возвращаться к таким экспериментам.
Исташкаю повезло больше – он обошёлся без подобных потерь, но и результат был куда скромнее. Его опыты по извлечению энергии из руды лишь раз увенчались успехом, доказывая возможность этого. На этом все успехи и заканчивались, поскольку вырвавшаяся из камня молния угодила в записи мага, совершенно их уничтожив, заодно и всю его лабораторию.
Беда обоих, что они никак не желали признавать правоту другого. Заскорузнув в своих навыках и убеждениях, чему способствовала похвала Ульриха, убедившего каждого из магов в их исключительном успехе, они напрочь исключали возможность иного пути, кроме своего.
А вот Маварона такая ноша не тяготила. Он, как и Гелерд, уже понял, необходимо совместить их знания для достижения успеха.
– Не могу с вами согласиться. – нервно тряся бородкой, спорил с Исташкаем Двахт. – Ваша молния, – он скривил пренебрежительную гримасу, – суть субстанция непредсказуемая. Следовательно, неуправляемая.
– Так чего же, в конце концов, по вашему мнению, добивался Ульрих? – Гелерд понял, что из дальнейших препираний ничего толкового не добьёшься, и хотел подытожить. – К чему сводились все его работы?
– Я думаю, он добивался могущества. – глубокомысленно изрёк, и без того известное, Исташкай.
– Вот здесь я с вами абсолютно солидарен, уважаемый. – пафосно воздев руки, согласился с ним Двахт. – Могущество. Недаром же ходили слухи, что он хочет стать богом.
– Занятно. – погруженный в свои размышления, сказал Гелерд. – Я бы был не прочь ознакомиться с вашими записями и знаниями. Не безвозмездно, конечно.
