— Ну и хорошо, а то я еще планировал до бани в общежитие ваше местное наведаться, проведать. Как, кстати, дотуда добраться, не подскажешь?
— А вот у нас проводник есть, покажет тебе дорогу, — Дина посмотрела куда-то ему за спину.
Дикарь обернулся и встретился взглядом с неслышно подошедшей к нему сзади Линой. За прошедшую пару часов с момента расставания Лина стала выглядеть значительно лучше. Слегка влажные волосы намекали на то, что она уже приняла душ, к тому же ее гардероб приятно расширился — сейчас на ней была просторная вязаная кофта кремового цвета с высокими манжетами на рукавах и обтягивающие джинсы с завышенной талией, выгодно подчеркивающие фигуру, благо подчеркивать было что. Она смыла свой расплывшийся старый макияж, лишь немного замаскировала синяки на лице и подкрасила глаза. Дикарь снова не смог не отметить, насколько эта девушка привлекательна внешне.
— Привет, Дикарь.
— Привет. Выглядишь хорошо. Как дела?
— Спасибо, все нормально! Мне вот Дина помогла, спасибо ей. А то, когда нас сюда привезли, я даже не знала что делать.
— Очень рад это слышать. Как ты себя чувствуешь?
— Немного поташнивает, и голова болит, а так терпимо. И еще кушать немного хочется.
Дикарь отстегнул с пояса фляжку с живчиком и протянул ее девушке.
— Вот, хлебни, тебе это поможет.
Тут в разговор вмешалась Дина.
— Вот же мужлан, убери ты уже свою сивуху. У тебя там наверняка градусов тридцать, если не больше; я запах спирта даже отсюда чувствую, — она поставила на салфетку стаканчик, налила в него из стального термоса жидкость лимонного цвета и пододвинула его к девушке. — Пей, он прав, тебе сейчас это очень нужно. Мой живчик хотя бы не такой противный. Как вспомню, как меня впервые этой гадостью напоили, так вздрогну.
Лина принюхалась и картинно сморщила нос, но все же набралась смелости, залпом опрокинула стакан внутрь себя и замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям.
— Вот и умница. Теперь сходи на кухню, там тебе покушать сообразят.
Когда девушка исчезла в дверном проеме, Дина задумчиво посмотрела на потягивавшего пиво Дикаря.
— Выходит, это ты за нее Грека попросил?
— Выходит, я. Спасибо, что согласилась помочь. Надеюсь, ты не стала ей предлагать, поработать у тебя, — он обвел рукой помещение, — ну, тут, с остальными девочками.
— Совсем-то за дуру меня не держи, я же не слепая. И за помощь не благодари: такой как она — грех не помочь. Хорошая девочка, сразу видно. Я так понимаю, это муры ее так обработали?
— А она ничего не рассказала?
— Да я и не расспрашивала, так все понятно — пленный бугор муров, две их тачки, практически голая, избитая девчонка. Не надо быть гением, чтобы сложить два и два.
— Да уж, у Грека язык без костей, как я погляжу.
— Я его просто хорошо знаю, пару раз обмолвился — все на свои места встало. Профдеформация у меня такая, ага. Ты себе даже представить не можешь, сколько всякой разной информации слышат мои уши ежедневно.
— Страшнее красивой женщины только красивая и умная женщина.
— Ах ты, подлиза!
— Считай, что я тоже умею слушать.
— Я заметила. А по поводу Лины: жаль, что ей так досталось. Несправедливо это. А ты всем встречным свежакам так помогаешь или только симпатичным девушкам? Или только конкретно эта понравилась?
Дикарь смущенно потер нос.
— Понравилась. Но дело не только в этом. Понимаешь, Дина, я, когда сюда попал, в такой конкретной заднице очутился, что словами и не расскажешь. Десять раз сдохнуть должен был, но каким-то чудом выживал. Только везение не длится бесконечно, кончилось и мое — меня крепко прижала серьезная тварь. Я уже начал прощаться с жизнью, как появился мой крестный и меня спас. Вытащил с того света, можно сказать. Он для меня сделал… кое-что, после этого я изменился, но зато выжил. Мог бы пройти мимо, но заступился за бестолкового свежака, который несся с безумными глазами через кластер, забитый тварями, спас его, помог выжить. Он мне тогда сказал одну вещь. Что, мол, Улей поддерживает тех, кто помогает новичкам. А тех, кто на них плюет или, того хуже, вредит — наказывает; типа такие люди долго тут не живут. Каждый раз, когда вижу свежих иммунных, которые понятия не имеют, где очутились и что их ждет, я вспоминаю себя самого в первые часы после загрузки. Вот только мне Буран сегодня сказал кое-чего, и я все думаю: это я дурак или он слишком умный?
— И что же он тебе сказал?
— Ну, если обобщить, то имелось в виду, что нет смысла спасать всех свежаков подряд. Якобы большинство из них непригодно для жизни в Улье. Мол, вытаскивать стоит только тех, кто для своего спасения сам прикладывает силы. А из-за остальных только подставляться да жизнью рисковать.
