Игры наследников полностью

– Ничего, что я тут медиком заделался? – спросил Орен, помогая мне удобнее сесть на стул. – Уверен, Алиса без труда подыщет вам потом какого-нибудь именитого пластического хирурга.

Его слова меня, прямо скажем, не утешили. Все так уверенно твердили мне о том, что смерти от топора мне не видать, что я и сама утратила бдительность. Я старательно отогнала мысль о том, что людей убивали и за меньшее, тогда как у меня на руках – огромное состояние. При этом я спокойно подпустила к себе всех братьев Хоторн…

Ксандр не мог этого сделать. Я изо всех сил старалась успокоиться, но тщетно. Джеймсон был со мной рядом, так что он тоже вне подозрений. Нэшу деньги не нужны, а Грэйсон не стал бы…

Нет, точно не стал бы.

– Эйвери? – позвал Орен. В его низком голосе слышались нотки тревоги.

Я пыталась унять исступленный бег мыслей. Мне стало плохо – физически. Хватит паниковать. У меня под кожей застрял кусочек дерева. Куда лучше будет без него. Надо собраться.

– Делайте все, что понадобится, лишь бы кровотечение остановилось, – сказала я Орену. Голос подрагивал, но едва заметно.

Доставать кусочек коры оказалось очень больно. Но когда рану стали обеззараживать, боль усилилась в разы. В аптечке нашлась ампула с местным обезболивающим, но никаких анестетиков бы не хватило, чтобы отвлечь мой мозг от иглы, которой Орен начал сшивать кожу.

Сосредоточься на ней. Пускай болит. Спустя мгновение я отвела взгляд от Орена и заметила миссис Лафлин. Прежде чем поставить передо мной чай, она щедро сдобрила его виски.

– Готово, – сообщил Орен и кивнул на чашку. – Выпейте.

Он привез меня именно сюда, потому что Лафлинам доверял куда больше, чем Хоторнам. И считал, что, если выпить этот самый чай, со мной ничего не случится. Но ведь он и прежде много в чем меня уверял.

В меня стреляли. Меня хотели убить. Я чудом не погибла. Руки у меня затряслись. Орен сжал мои ладони, чтобы меня успокоить. Кинув на меня понимающий взгляд, он взял чашку с чаем, предназначавшуюся мне, поднес к губам и сделал глоток.

Чай не отравлен. Он специально его попробовал, чтобы доказать мне это. Начиная уже сомневаться в том, что когда-нибудь смогу выйти из нынешнего взвинченного состояния, я силой заставила себя сделать глоток. Чай обжег мне горло. Виски оказался чересчур крепким.

По всему телу разлился жар.

Миссис Лафлин посмотрела на меня чуть ли не с материнской нежностью, а потом устремила встревоженный взгляд на Орена.

– Мистер Лафлин непременно захочет узнать, что случилось, – заявила она, точно ей самой было нисколько не любопытно, как я вдруг оказалась на ее кухонном столе, да еще вся в крови. – А еще надо обязательно стереть бедняжке кровь с лица! – Она наградила меня сочувственным взглядом и цокнула языком.

До этого я была для нее чужой. А теперь она обеспокоенно кудахтала надо мной, точно квочка. Подумать только – всего несколько пуль, и такие перемены.

– А где мистер Лафлин? – спросил Орен. Тон у него был будничный, но я уловила подтекст вопроса. Мистера Лафлина нет дома. Хорошо ли он стреляет? Смог бы…

И тут, будто по волшебству, на пороге появился мистер Лафлин. Входная дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Ботинки у него были перепачканы грязью.

Из леса?

– У нас тут происшествие, – спокойно сообщила мужу миссис Лафлин.

Мистер Лафлин обвел взглядом гостей – Орена, Джеймсона, меня – именно в этом порядке, точно таком же, как и его супруга, когда мы только приехали, – и плеснул себе виски в стакан.

– Что с протоколами безопасности? – мрачно спросил он у Орена.

Тот коротко кивнул:

– Соблюдены.

Мистер Лафлин посмотрел на жену.

– А Ребекка где? – спросил он.

Джеймсон поднял взгляд от своей чашки с чаем.

– Ребекка тоже здесь?

– Ну да. Она славная девчушка, – отозвался мистер Лафлин. – Навещает своих стариков, как и положено.

И где же она сейчас? – подумала я.

Миссис Лафлин положила руку мне на плечо.

– Давай я тебе покажу, где у нас ванная, деточка, – тихо сказала она. – А то ты, наверное, хочешь привести себя в порядок.

Дверь, на которую мне указала миссис Лафлин, вела не совсем в ванную. За ней обнаружилась спальня, где стояли две двуспальные кровати и почти не было другой мебели. Стены были выкрашены в сиреневый, а постели были убраны стегаными одеялами лавандовых и фиолетовых оттенков.

При спальне была ванная комната, и дверь, ведущая в нее, была слегка приоткрыта.