Она достала сумку, открыла, проверила содержимое. Паспорт там, кошелек тоже, выключенный телефон в кармашке под «молнией». Варя вытащила из-за пазухи деньги. Убрала их в сумку, застегнула ее. Подошла к газовой плите, на которой стояли кастрюли, накрытые большим кухонным полотенцем. Мама наготовила. Пахло чем-то вкусным, мясным. Варя громко сглотнула и полезла под крышки. Щи, картошка пюре. И тушеная курятина. Она покопалась, ухватила за косточку куриную ножку и потащила из кастрюли. Тут же у плиты обглодала ее, выбросила косточку в раковину. Вытерла рот полотенцем с кастрюльки и пошла.
Варя не успела даже выйти из кухни, когда на улице начало что-то происходить. Что-то нехорошее, поняла она по резким хлопающим звукам, крикам и странному вою. Потом по стенам маминой кухни поползли странные яркие тени. И Варя догадалась: пожар!
Она бегом бросилась к задней двери, выбежала на крыльцо. И зажала рот, чтобы не завизжать от ужаса.
Горел дом участкового. Горел ярко. Пламя, выстреливая искрами, вздымалось до небес со всех четырех углов. Поджог! Кто-то поджег дом Василия Ивановича, чтобы выкурить их оттуда с Пашкой.
Пашка! Господи, он же оставался там!
Перебросив сумку через плечо, Варя помчалась через огороды в обратный путь. Она перепрыгивала дощатые заборы с ловкостью легкоатлета. Царапала руки о кусты, спотыкалась о грядки, но бежала.
Близко к дому подойти она не смогла. Жарко стало уже на соседнем участке. Невыносимое пекло пожарища, осветившее всю улицу, свернуло листья деревьев пергаментными трубочками, пахло засушенной травой. Еще немного, подумала Варя, и к ее ногам начнут сыпаться печеные груши с яблоками.
— Там в доме кто-то есть? — громко крикнула она пожарному, разматывающему шланги.
— Нет никого. Хозяину позвонили, он в кино, сейчас должен подъехать, — ответил он. И замахал на нее руками. — Уходите отсюда. Здесь небезопасно.
— Но там человек! Понимаете? Там Паша! — истерично взвизгнула Варя, цепляясь за его брезентовый рукав. — Там мой парень! Он оставался в доме, когда я оттуда ушла.
— Как выглядел ваш парень, девушка? — и он посмотрел в сторону проезжей части, где стояли пожарная машина, «Скорая» и толпились зеваки.
Варя быстро назвала Пашкины приметы. И заплакала, указывая на горевший дом.
— Он должен быть там, понимаете?
— Должен, — кивнул пожарный, надвигая ниже шлем, жар стоял невыносимый. — Но его там точно нет. Он там, на дороге.
Варя проследила за его рукой, указывающей на проезжую часть, где толпились любопытные и стояла карета «Скорой помощи».
— Я не понимаю, — проговорила она тихо.
Но пожарный ее услышал:
— А что тут непонятного? Парень решил поджечь дом участкового. Мстил, наверное, за что-то. Может, дядя его с дозой когда принял, кто знает. Дом поджег, побежал и попал под колеса машины. И на «глушняк».
Выговорив все это, он еще ниже надвинул свой пожарный шлем и пошел вперед, поливая себе путь мощной струей воды.
Что значит на «глушняк»? Что это значит? Как мог Пашка поджечь дом, если он ждал ее в нем? Он не мог. Это не он.
Продираясь сквозь кусты, Варя пошла к дороге. Ей пришлось пройти гравийной дорожкой по чужому участку. И, кажется, кто-то окликнул ее. Задал вопрос в грубой форме, что она делает там, где ей быть не положено. Она не повернула головы. Выйдя через чужую калитку, наткнулась на частокол из человеческих тел, стоявших так плотно друг к другу, что ей пришлось кричать и бить по чужим лопаткам кулаками.
Ее пропустили. Расступились. Она продралась, толкаясь локтями, к тесному пятачку земли и опустила взгляд вниз.
Пашка…
Его исковерканное, скукожившееся до невероятно маленьких размеров тело лежало под простыней. Перед ним на корточках сидел человек в форме полицейского и что-то энергично писал, заполняя графы.
Пашка…
Она не узнала бы его ни за что, если бы не его руки, раскинувшиеся широко. Их не закрыло простыней. Она узнала сразу — это были именно Пашкины руки. Которые еще сегодня ее обнимали, заправляли ей за уши растрепавшиеся волосы, застегивали на ней спортивную кофту.
Полицейский неожиданно прекратил свою писанину и поднял голову. И посмотрел на нее строго и подозрительно.
— Девушка! — позвал он громко. — Вы знакомы с погибшим?
— Что?
Она дернулась. Не от вопроса, не от необходимости отвечать, а оттого, что кто-то уперся ей в спину. Локтями, животом. И начал шумно дышать в шею, тихо шепча:
— Молчи… Молчи…
— Так что? Вам знакома личность погибшего?
Она не успела ничего сказать. На рот ей легла чья-то ладонь, больно надавила. И через мгновение ее ноги оторвались от земли, и Варю куда-то понесло.
— С нами в студии был кандидат от партии…
Заключительные слова ведущего местного телеканала еще звучали в его ушах, когда он пересекал порог студии.
— Все прошло замечательно, — подошедшая к нему девушка отцепила от его пиджака микрофон, сладко улыбнулась. — Вы большой молодец, Глеб Сергеевич. Думаю, что после сегодняшнего вашего выступления избиратели будут в полном восторге. И если вам после выборов понадобится верный человек в команде, я всегда готова…
