— Ты видел только говорившую с таксофона учительницу. Ты не мог видеть и не видел, как она усаживается в машину Сугробовых. Не видел! — Громов качал указательным пальцем, как стрелкой метронома. — Она могла по просьбе сестры своего бывшего ученика звонить. Могла?
Ответить Князев не успел. Из спальни вышел Володя. В тонком спортивном костюме, произведенном известной фирмой, он был невероятно хорош.
«С Сугробовым не сравнить, — вдруг подумал Князев. И вдогонку подумал о том, что Володя мог запросто сам сидеть за рулем старенькой машины, оставленной в наследство своим детям отцом Сугробовых. А учительница была с ним в сговоре. И потом они…»
Нет, надо остановиться. Князев встал и сунул блокнот в задний карман брюк. Додуматься можно до чего угодно. С таким же успехом можно начать самого себя подозревать. Факты! Только голые факты и ничего, кроме них. И пока они свидетельствовали только против бывшей учительницы Сугробова — Анны Ивановны Скомороховой.
Она с первой минуты врала им. Непонятно Князеву было только одно: почему она ходила в полицию, как на работу? Мотив непонятен. Жаждала, чтобы ее поймали наконец? Мучилась угрызениями совести? А в момент, когда требовалось ее чистосердечное признание, паниковала?
Он еще не говорил с ней, но выпросил круглосуточное за ней наблюдение. Ему пошли навстречу. Скоморохова вторые сутки была под наблюдением. Если удастся найти машину и обнаружить в ней ее следы, вот тогда можно будет предъявить ей обвинение.
Пока же оставалось только ждать…
Григорий Галкин собирался варить суп. Старая керосинка, которую уже трижды выбрасывала из гаража его жена и которую он благополучно возвращал с помойки, отчаянно коптила, но воду кипятила быстро. Оставалось засыпать туда прошлогодней картошки из подвала. Он уже успел ее почистить и порезать на мелкий кубик. Жена Ленка так не умела. Она бросала в кастрюлю огромные картофельные куски, которые есть не захочешь, они в ложку не помещались. В другой тарелке у него разбухала в воде пшенка. И банку рыбных консервов он уже открыл — сайру в масле. Аромат на весь гараж!
Сейчас он супчик сварит. Поест сытно. И продолжит возиться с машиной. Сцепление надо менять, сказали ему на станции. Только Григорий не поверил и сам полез под капот. И нашел причину. Пустяковую, пустяковую. Правда, трудоемкую. Третий день возился. А все потому, что времени не хватало. Только начнет получаться, домой пора.
Сегодня не пойдет. Сегодня он тут с ночевкой. Потому и суп затеял. Поработает до финишного, а потом поест. И чуток выпьет. Чекушка в старом сапоге спрятана. Ленка ведь была сегодня вечером с проверкой. Все верстаки обшарила, все ящики. Бутылку искала. Не нашла. Потому что сапоги были старыми рыбацкими — грязными и вонючими.
Он знал, где прятать.
Григорий поднял крышку кастрюли, засыпал пшено, перемешал. Посолил, убавил огонь на старой керосинке и влез под капот по пояс. Работа пошла споро, ладно. Он негромко посвистывал и радовался, что, кажется, отделается сегодня раньше, чем задумал. И времени свободного будет больше. И он сможет даже пройти с десяток метров и постучать в гараж к Пашке Семенову. Тот в гараже уже давно поселился. С первым теплом уходил из дома и жил в нем до белых мух.
Григорий успел все закончить. И даже его суп сварился, когда в гараж кто-то грубо замолотил кулаком. Первой трусливой мыслью было, что это Ленка. Не поверила, что он на трезвую голову тут ночевать останется. Явилась с проверкой! Но пока шел к воротам, подумал, что Ленка ни за что по темноте сюда не пойдет. Да в такое-то время! Побоится. Скорее всего, это Пашка Семенов. Увидал полоску света под его воротами и решил в гости нагрянуть. И ладно. И ничего. Ему же лучше, не тащиться к нему.
— Да сейчас, не стучи, — проворчал Григорий и, отодвинув щеколду, толкнул узкую дверь.
За дверью не было Пашки Семенова. И жены Григория Лены тоже не было. На улице, в световом пятне, скользнувшем из его гаража, стояли трое. Один лысый, второй интеллигент, а третий качок с опасно спокойной мордой.
Ну все! Доигрался! Тут же в памяти всплыли лихие девяностые, когда он ночевал в гараже, чтобы сохранить имущество. Не пустой ночевал, с охотничьим ружьем. Ружья давно не было. И охотничьего билета тоже. И сейчас его, пустого, будут бомбить!
Григорий попятился, наступил на какую-то железяку и едва не упал. Мысль откупиться чекушкой водки показалась глупой и смешной.
— Гражданин, вы не пугайтесь, мы из полиции, — интеллигент достал удостоверение, раскрыл его и показал Григорию.
Тоже небольшая радость. В девяностые сюда и полиция не раз являлась. В гаражах тоже шмон устраивала. И неизвестно, что было хуже.
— Что вам нужно? — спросил он хриплым, не своим голосом.
— Надо задать вам пару вопросов, — вставил лысый и тоже показал удостоверение.
Званием он был выше интеллигента, и почему-то именно поэтому сразу Григорию не понравился. И глазки такие бегающие, неприятные.
— Задавайте. Только быстрее, суп стынет, — немного осмелел Григорий.
— Вы знаете своих соседей по гаражу?
— Тех, что слева или справа?
